– Сто девяносто фунтов, – просипел я. – А зачем тебе мой вес?
– У меня есть идея. Кейри сказал, что ты такого же роста и комплекции, как тот парень. Мы тебя сфотографируем, закроем лицо и поместим в газетах. И спросим, не видел ли кто похожего человека в субботу вечером на автостоянке в бухте Одиночества или у „Пиратской хижины“. – Он взглянул на Мидоуса. – Стоит это сделать, сэр?
– Отличная мысль! – воскликнул Мидоус. – Мы даже пойдем дальше. – Он позвал секретаршу. – Мисс Лихэм, пожалуйста, немедленно съездите в магазин и купите костюм спортивного покроя для мистера Барбера. Темно-коричневый, с накладными карманами. Чем быстрее вы его привезете, тем лучше.
Мисс Лихэм оглядела меня с ног до головы, кивнула и вышла из кабинета.
– Пока мы ждем, Джон, займись списками пассажиров. Мне нужно знать, кто улетел из аэропорта с половины одиннадцатого до полуночи. – Повернувшись ко мне, Мидоус добавил: – Неплохо бы написать обо мне небольшую статью: моя личная жизнь, увлечения, жена, дети. Впрочем, ты и сам все знаешь. Нужные сведения найдешь в архиве. Постарайся всучить статью „Тайм“ или „Ньюсуик“.
Вернувшись в свой кабинет и закрыв дверь, я рухнул на стул. Я чувствовал, что угодил в западню. Предложение Реника сфотографировать меня таило немалую опасность. Хотя я, в общем-то, не сомневался в том, что около „Пиратской хижины“ меня никто не видел, репортерский опыт подсказывал мне, что возможны всякие неожиданности. То же самое относилось и к автостоянке в бухте Одиночества. А в аэропорту я просто донес чемодан Одетт до регистрационной стойки. В зале толпился народ. И кто-нибудь, взглянув на фотографию в газете, мог вспомнить, что видел меня в аэропорту.
Но куда более беспокоило меня тело Одетт: я еще не нашел способа избавиться от него и в то же время не мог оставлять в багажнике „паккарда“ еще на одну ночь. Я подумал о том, чтобы взять машину напрокат, но тут же вспомнил, что денег-то у меня практически нет. Оставалось только уговорить владельца гаража дать мне машину без внесения залога, потому что в моем бумажнике было лишь два доллара. За работу жалованье причиталось мне лишь в конце недели.
Но и добыв машину, мне предстояло перенести тело Одетт из одного багажника в другой. Как я мог это сделать, чтобы Нина не увидела, чем я занимаюсь? Подождать, пока она заснет? Я мог сказать ей, что буду работать допоздна, приехать глубокой ночью и перенести тело. Но при этом меня мог увидеть кто-нибудь из участников поисков. Не слишком ли велик риск?
Но времени для раздумий не оставалось. Вновь и вновь звонил телефон. Я писал статью о Мидоусе. А едва с ней покончил, мисс Лихэм принесла костюм. Ее сопровождал Реник. Я помертвел, увидев костюм. Точно такой же я купил, когда вышел из тюрьмы.
– Переодевайся, Гарри, – поторопил меня Реник, как только мисс Лихэм выплыла из кабинета. – Фотограф ждет. Мы хотим успеть к вечерним выпускам газет.
Я надел костюм, и мы прошли к полицейскому фотографу. Полчаса спустя мы получили готовые снимки.
На отдельных листках я написал приметы похитителя и приклеил их к обратной стороне фотографий. Затем отнес фотографии Мидоусу. Хотя лица не было, в человеке на фотографиях я без труда узнавал себя.
Мидоус посмотрел фотографии, кивнул, вызвал мисс Лихэм и приказал разослать их по редакциям местных газет. Тут же в кабинет вошел Реник.
– Вот список пассажиров, – сказал он. – Едва ли он нам поможет. С половины одиннадцатого до полуночи было только два рейса. Один – в Японию, другой – в Лос-Анджелес. Японский самолет я отмел. На рейс в Лос-Анджелес зарегистрировалось пятнадцать человек. Четырнадцать из них – бизнесмены и их жены. Они часто летают этим рейсом, и стюардесса знают их всех. Пятнадцатый пассажир – девушка, путешествующая одна.
– Да, для нас тут ничего нет. Мне нужны мужчина и девушка, путешествующие вместе. Похититель мог так запутать девушку, что она согласилась бы лететь с ним. Кто эта девушка?
– Она записана как Энн Харкаут, – ответил Реник. – Стюардесса запомнила ее по рыжим волосам. Определенно, эти не Одетт Марло.
У меня отлегло от сердца. Ноги внезапно стали ватными, и мне пришлось сесть.
Мидоус бросил листок со списком в мусорную корзину.
– Попытка не пытка. Может, с фотографией нам повезет больше.
Шел уже восьмой час вечера. Я поболтался в прокуратуре до восьми, прислушиваясь к телефонным докладам о ходе поисков, затем подошел к Ренику.
– Ты не будешь возражать, если я поеду домой? Если что-то случится, вызовешь меня по телефону.
– Конечно, Гарри, – кивнул Реник. – Поезжай.
Из своего кабинета я позвонил Нине.
– Я могу задержаться, – сказал я. – Что ты делаешь сегодня вечером?
– Ничего. Буду тебя ждать.
– Слушай, а не сходить ли тебе в кино? Чего сидеть дома. Сегодня хороший фильм в „Капитолии“. Почему бы тебе не посмотреть его?
– Я не хочу идти одна, Гарри. Я тебя подожду.
Многое я отдал бы, чтобы выкурить ее из бунгало на несколько часов.
– Нина, ты все время сидишь дома. Мне просто жалко тебя.
