Поляна для привала была намечена заранее. Здесь спасённых «зеленушек» предполагалось переодеть – синтетическое барахло, выданное в спецсанатории, расползалось на глазах. Дело это оказалось нелёгким, особенно с теми, у кого Зелёная Проказа зашла достаточно далеко. Их приходилось одевать, как маленьких детей, осторожно вдевая руки в рукава и терпеливо застёгивая пуговицы.
– Ну, как обновка?
Спаситель потопал ногой, обутой в плетёную из лыка сандалию.
– Сойдёт для сельской местности. Мне бы Ботаника переодеть…
– Возьми ещё комплект, там с запасом. Как его рана?
– Хреново. – мужчина потемнел лицом. – Лёгкое навылет. Видел я такие раны, приходилось. Нужен медик, аптечка с антишоковым, иначе не донесём.
Лиска склонилась к парню. Тот хрипел, в простреленной груди булькало, но это не помешало заметить, как стремительно набухает отёком лицо, заплывают глаза, а губы, на которых вздувались кровавые пузыри, превращаются в уродливые оладьи.
– Эл-А. Ещё четверть часа, максимум – отёк гортани и всё, конец. В сочетании с такой раной ни единого шанса, даже трахеотомия не поможет.
Она повернулась к спасителю.
– Ты что, не знал, что у него тяжёлая форма?
Мужчина сплюнул и злобно выругался.
– Откуда, мать его?.. Нас сюда только два дня как… а, неважно. Что делать-то?
– Пуля точно прошла навылет? Выходное отверстие видел?
– Видел. Даже клочком тряпки заткнул. Слушай, хоть индивидуальные пакеты есть? Вы что, с голым задом на дело пошли?
Она уже не слушала.
– Если, и правда, навылет – тогда есть шанс. Посади его, я сейчас…
И одну за другой выколупнула из кармашков портупеи баночки со «слизнями».
– Я и сама не ожидала, что так подействует! Нет, что слизни залечивают раны – это нормально, для того они и предназначены. Но чтобы снять действие Эл-А!?
Виктор приподнял голову Ботаника и подсунул под затылок сложенную куртку. Отёк на лице стремительно спадал – можно сказать, от него не осталось следа, лишь лёгкие припухлости вокруг глаз напоминали о недавней смертельной угрозе.
– Теперь твоему другу путь назад заказан. – продолжала девчонка. – Слизни – они, знаешь ли, чем сильнее лечат, тем крепче привязывают. Зов Леса, слыхал?
– А как же. Депресняк, апатия?
– Это для обычных случаев, с этим ещё можно жить… какое-то время. Тут покруче будет: клык на холодец, как говорит один мой знакомый, стоит ему хоть шаг ступить за МКАД – свихнётся или сдохнет от мигрени. Так и объясни ему. Если выживет, конечно.
Виктор недоумённо покосился на собеседницу. «Клык на холодец» – это была излюбленная фразочка его старого друга. Того самого, что забрал в Лес страдающую Зелёной Проказой дочь.
«Может, она его знает? А, чем чёрт не шутит – может и
– Обязательно объясню. – он встал и отряхнул колени. – Кстати, меня Виктор зовут. Виктор… э-э-э… Палыч.
Она подняла глаза, зелёные, в лёгких золотистых искорках.
– Палыч, значит? Ничего, годится. Будешь Палычем. Слыхали, ребята?
Устроившийся рядом боец что-то согласно промычал – в зубах у него была зажата полоса ткани, другой он заматывал голову «зеленушки». Оба кармашка для баночек со слизнями на его перевязи были пусты.
– А я – Лиска… то есть, Василиса. – продолжала девчонка. – Лиска – это для краткости, ещё в школе так звали. Сам-то ты кто? На «зеленушек», вы с другом не похожи. Работали в спецсанатории? Санитарами?
– Чёрными норвежскими крысами. – усмехнулся Виктор. – На нас должны были опыты ставить, но не успели.
– Шутишь? – девчонка выпрямилась. – Как это вас угораздило? Добровольцы, что ли?
Он неопределённо пожал плечами. Меньше всего сейчас хотелось вдаваться в подробности своего тюремного прошлого.
– Не хочешь говорить – твоё дело. А насчёт Эл-А давно знаешь?
– Что – знаю?
– Ну, что у тебя полный иммунитет?
Виктор непонимающе уставился на собеседницу.
– У меня? Иммунитет? С чего ты взяла?
– Как это – с чего? – теперь уже девчонка смотрела на него с недоумением. – Ты ведь нормально себя чувствуешь?
– Пожалуй. Если не считать сбитых коленей.
– Фигня… – она нетерпеливо махнула рукой. – Не задыхаешься, глаза не слезятся, зуда нет?
– Вроде, ничего такого…
– А твой приятель пять минут назад чуть не загнулся от ураганного отёка гортани. И ты бы загнулся, не будь у тебя иммунитета. Везучий ты, Палыч!
А ведь девчонка права, ошарашено подумал Виктор. Общеизвестно, что девяносто девять процентов населения Земли подвержены этому недугу. А ему хоть бы хны, хотя в Лесу они уже верных полчаса!
Но что же тогда получается? Он может идти куда угодно, ничего не опасаясь, а значит – зыбкая надежда отыскать дочь приобретает реальные очертания?
Хотелось заорать от восторга. Но – стоит ли оповещать об этом спутников? Ребята они, вроде, нормальные, из-под пуль вытащили… Впрочем, это ещё как сказать – кто кого вытащил.
– Везучий – невезучий, это как посмотреть. – отозвался он, изо всех сил стараясь не показывать своего возбуждения. – Ты вот что скажи, Лиска-Василиса: куда нам-то теперь?
