Скрипка была прекрасна. Верхнюю деку, словно подёрнутую глубоким загаром, всю в светло-золотых прожилках, прорезали элегантно выгнутые «эфы». Нижняя походила на тигриную шкуру – полосы, золотистые и тёмные, как скорлупа грецкого ореха. Стоило чуть качнуть инструмент, и по деке словно пробегали волны – то солнечными гребнями, то тёмными провалами.
Эффект был таков, что Сергею показалось, будто нижняя дека и в самом деле волнистая. Но это, конечно, было не так – гладкое дерево холодило ладонь, подобно зеркальному стеклу.
Он заглянул в одну из эф. На светлой древесине – бумажная наклейка с цифрами «1670» и буквами латиницей:
На внутренней стороне крышки, в особых гнёздах ждали своего часа смычок и вычурной формы подставка из красного дерева. Рядом, в углублении – небольшой сверток из провощённой бумаги с горсткой смолистых, янтарного цвета, кусочков канифоли.
Сергей закрыл футляр, плотно замотал припасёнными заранее кусками овечьей шкуры, поверх них – тонкой промасленной кожей. Стянул бечёвкой и запрятал свёрток в «Ермак», обложив со всех сторон чем-нибудь помягче. Результат его удовлетворил – теперь рюкзак можно сбросить с третьего этажа на асфальт, содержимое не пострадает. И уж точно, оно не пострадает, если внизу будет Ковёр.
«…что ж, дело сделано?..»
Настоящие опасности начинаются, когда приходит время возвращаться после удачной вылазки с заплечным мешком, полным хабара. Эту нехитрую истину, известную любому сталкеру из компьютерных игр, накрепко затвердили и барахольщики Московского Леса. В особенности – те, кто окучивает центр и район Кутузовского проспекта, где за тридцать лет после Зелёного Прилива лет выпотрошили далеко не все банкоматы и ювелирные салоны.
Успех нередко кружит везунчику голову, заставляет расслабиться, погружает в сладостные мечты о том, как потратить жирный куш – и тут-то фортуна даёт задний ход. Потому что теперь ты не охотник, не матёрый старатель – ты дичь, успевшая нагулять вкусный жирок.
А на всякую дичь обязательно найдутся охотники.
Сергея спасла
Бандиты не ходят поодиночке. И только самые глупые из них палят в помещениях патронами с чёрным порохом. Он стряхнул «Ермак» с плеч, выдернул из ножен кукри и перекатом нырнул в облако воняющего селитрой дыма.
Снова грохнуло, зашипело, Сергея обдало волной жара и вони сгоревшего биодизеля. Над головой, в дверной проём, откуда он только что выкатился, улетел плевок коптящего пламени.
«…огнемёт? Нет, быть того не может…»
Он ударил снизу вверх – грязно, подло, прямо в пах второго бандита. Несчастный взвыл, сложился, и новый удар, обратным изгибом клинка по гортани, оборвал вопль жутким булькающим звуком.
Сергей вырвал из притороченного к рюкзаку чехла лупару и выстрелил – наугад, вслепую, в пороховой дым. Лязг замка, ружьё послушно переломилось, правая ладонь нашла патронташ и безошибочно загнала патроны в стволы.
Звон в заложенных ушах… и ничего. Только смертно хрипит под ногами бандит с развороченной грудной клеткой.
Обшаривать убитых не хотелось до колик. Он ограничился тем, что забрал оружие «огнемётчика» – обрез охотничьей одностволки с насаженным на ствол куском трубы. Заодно, прихватил брезентовую сумку с бутылками, полными мутной жидкости – боекомплект этой вундервафли.
Из дверного проёма уже валил дым, подсвеченный изнутри оранжевыми язычками. Но разгореться они не успели – раздалось пронзительное шипение, повалили клубы пара. Пожарная лоза сделала своё дело: бугристые полупрозрачные вздутия на её стеблях среагировали на жар и полопались, заливая огонь фонтанами воды.
Сергей не уставал удивляться тому, как Лес реагирует на опасности. Казалось бы, оставшийся без людей мегаполис, должен был выгореть дотла в первые же дни. Ан нет: пожарная лоза, удивительное растение, неизменно проникающее в любое здание, в любую квартиру, в любую комнату, вот уже тридцать лет успешно делает своё дело, спасая Лес от огня.
