Питер дернулся, как будто его ожгли хлыстом. Кто мог его так назвать? КТО, во имя всех богов мира? Уже давно никто не знал даже этого имени. Иногда Питер думал, что и креатор забыл его. Он давно получил новое имя — Рауль. Здесь, в России — Родион. Но кто может звать его этим именем!?
Я наблюдала за метаниями вампира. И сейчас они были мне понятны, как собственные руки. И так же как и свои руки — я могла повернуть его мысли в нужную мне сторону.
— Хочешь, я сделаю так, что ты опять сможешь говорить с животными и понимать их? — мягко шепнула я в сознании Питера. — Твой дар не исчез. Он просто за-перт. Заперт предсмертным проклятием Гильометты. И я могу его освободить. Мне толь-ко необходимо твое разрешение.
* * *Зов прекратился. Константин и Глеб переглянулись.
— Что они задумали?
— Наверное, пойдут на штурм.
— А подмога не пришла…
Константин только хмыкнул, перекидывая Глебу свой нож.
— Не надо. Я у Юльки возьму. Она все равно в трансе.
Что верно, то верно. Юля лежала на сиденье полностью расслабленная. А когда Глеб приподнял ее веко, обнаружил, что глаза у нее закатились. Все тело девушки было абсолютно расслабленным.
— Так может из-за нее и звать прекратили?
Оборотни переглянулись. О способностях госпожи Леоверенской они не знали ни-чего. И сильно подозревали, что и сама она находится в таком же положении.
Теперь нужно было ждать атаку. Но… ее не было. Минуту. Две. Три. А потом из дома понеслись крики. И Глеб выдохнул полной грудью.
— Ну, Юлька… ну… мать ее…. Стерва!!!
* * *— Я могу освободить тебя. Ты останешься жив, ты сможешь управлять всеми жи-вотными… только ты ведь и сам этого не хочешь? Тебе нужна твоя свобода. И ты полу-чишь ее. Из-за этого проклятия ты даже до сих пор не ронин. А мог бы. Я вижу твою си-лу.
Питер оглядывался, как безумный, но никого не видел.
— Ты — кто?
— Ты что — с ума сошел?! — окликнул его напарник. Но Питеру было все равно. Если этот голос сможет исполнить его мечту… правда сможет?
— Смогу. Для меня это будет тяжело, но я клянусь тебе жизнью моих родных. Хо-тя эта клятва все равно бессмысленна. Здесь нельзя лгать, разве ты — не чувству-ешь?
— Где — здесь?
— Там, где нахожусь я. Прикажи своим оборотням не нападать, пусть удержат твоего напарника — и иди ко мне. Я помогу. Я знаю, как и что делать.
— Ты — точно не лжешь?
— Спроси у себя. У того чувства, разума, уголка сознания, которым ты чувство-вал животных. Хотя… это у тебя тоже заблокировано. Будет тяжело. Но мы — справимся. Обещаю.
И Питер решился. Он жил, как в бреду. И надежды на вызволение или пробуждение — не было. Сейчас ему предлагали свободу. Что еще надо!?
Ничего. Оборотни? Где они? Здесь и внизу.
И он сделал короткий жест рукой, указывая на напарника и формируя его мысленный образ.
— Убить. И больше никого не трогать до моего приказа.
Оборотни рванулись вверх.
— Ты что, мать твою ….. — ох…. ел!?
Больше напарник ничего произнести не успел. Ворвавшиеся оборотни просто смяли его массой. Началась дикая драка. Но Питера это не интересовало.
— Где ты? — позвал он.
И услышал в ответ тихий голос.
— Закрой глаза и доверься мне. Потянись, как ты тянешься к своим оборотням. Я тебя выведу.
Что он и сделал.
И все поплыло перед глазами.
Питер не знал, что его тело обрушилось на пол, как неживое.
