Вампир даже не особенно удивился. И не сделал попытки подняться из-за стола. Впрочем, я не обольщалась на его счет. Вадим скоро должен вернуться, да еще и с компанией – вот Мечислав меня и не трогает. Он свое еще успеет наверстать после совещания.
– Юля, я настаиваю.
– Я все равно против.
– Я считаю, что в твоем доме обеспечить тебе подходящий уровень безопасности – невозможно.
– Здесь – тоже. Ты еще не забыл про шпиона?
Тонкое лицо стало вдруг холодным и жестоким. Как будто на него одели золотую маску. Совершенную – и мертвую. Ой, не завидую я шпиёну. Он будет не просто бит и уничтожен. Такой добротой Мечислав не страдает.
– Не забыл.
– Вот. Вы днем спите, а мне что? Удавиться? Если ваш шпион – оборотень, он меня просто по-тихому придушит в уголке и спишет все на несчастный случай. Поскользнулся, упал, очнулся – гроб. То есть уже и не очнулся.
– Ты можешь днем побыть в моей комнате.
– ЧТО!?
Я буквально взвыла.
– Да. Там есть все необходимое. В частности – большой засов изнутри и бронированная дверь.
– А водопровод и канализация?
Мечислав хлопнул ресницами. А затем улыбнулся. М-да, будь я куском масла – и после такой улыбки от меня осталась бы только лужица на диване.
– Юля, вампирам не требуется канализация. В силу физиологии. Но я могу распорядиться насчет ночного горшка. Ты – согласна?
– Ни за что!
– Почему? Днем я буду тих и недвижим. И не смогу приставать к тебе.
– Ты что – хочешь, чтобы я весь день просидела в одной комнате с трупом?!
– Мертвые не кусаются, как говорил один симпатичный старый пират, – Мечислав улыбнулся и весело подмигнул мне.
– В отношении вампиров это недействительно, – парировала я. – Интересно, что у меня разовьется первым – клаустрофобия или некрофобия?
– Или некрофилия, кудряшка? – Мечислав тоже мог быть весьма ехидным существом. – Представь себе, мое беспомощное тело в твоем распоряжении – на целый день. В твоем полном распоряжении.
Мягкий и какой-то… непристойный голос смычком проскользнул по моим натянутым нервам. Я в одну минуту представила себе всю картину…
Подземелье… Наглухо закрытая комната, огромная кровать с черным бельем, несколько светильником выхватывают из сумрака прохладное золото его тела… кусочки мрака стыдливо скользят по его фигуре и тут же отступают, не желая скрывать совершенство чистых линий…
Я наклоняюсь, и прослеживаю их путь губами… мне никто не помешает… я могу делать все, что пожелаю… могу просто смотреть, восхищаясь и возбуждаясь от одного вида, могу ласкать его совершенное тело пальцами, могу попробовать каждую его частичку на вкус…
Я так живо представила себе, как буду скользить губами по его груди, спускаясь все ниже и ниже, пока не… бог мой…
В ноздри ударил аромат меда и экзотических цветов. Моих губ коснулись теплые губы вампира. Чуть кольнули клыки, словно приказывая не сопротивляться. И я, непроизвольно, все еще пребывая в своих фантазиях, ответила на поцелуй.
Мечислав был уверен в себе, его губы не настаивали на поцелуе. Он скользил, гладил, изучал, мягко дотрагивался, вбирал мои губы – и тут же выпускал их… пока я сама не вцепилась руками в его плечи, то ли стараясь оттолкнуть, то ли прося о продолжении. Но и тогда вампир не стал никуда спешить.
Его язык мягко скользнул по моей нижней губе, он пробовал меня на вкус и не собирался торопиться. Я попыталась что-то сказать, но вместо слов в горле родился только тихий стон.
Поцелуй становился все сильнее и настойчивее…
Краем уха я уловила скрип двери.
– Кажется, я не вовремя? Добрый вечер, Юля.
Рамирес стоял в дверях кабинета. Мечислав оторвался от меня и повернулся к посетителю.
– Извините. Мы были немного заняты.
– Да, я вижу.
– Д-добрый вечер, – прозаикалась я.
Картина была впечатляющей. Я, на низеньком диване, все раскрасневшаяся и растрепанная. Мечислав, стоящий рядом на коленях. Мои руки лежат у него на плечах, руки вампира… одна на моем бедре, другая уверенно запуталась в моих волосах, превращая когда-то аккуратный конский хвост в ведьмину метелку. Каждому ясно – еще пять минут – и скромность дивана могла бы серьезно пострадать.
– Что у вас с руками, Юля?
В моей голове все еще гулял туман, но даже так я сообразила – ответить правду про ИПФ и все-все-все – лучше сразу и самой удавиться.
– Производственная травма. Я пыталась поджарить яичницу.
Угу. Взяв яйца взаймы в ИПФ и пытаясь не разбить их. Но с формальной точки зрения лжи в моих словах не было.
– И масло выплеснулось вам на руки?
– Полагаю, что кулинария – не Юлина стезя. Я могу вам чем-то помочь?
Мечислав был спокоен и элегантен. Что целовался, что радио слушал.
– Да. Я хотел бы поговорить со Станиславом Евгеньевичем Леоверенским и Кларой Карловной Кареловой.
Мечислав удивленно поднял брови.
– Прошу прощения, но это – невозможно. Сегодня последний из дней, в который все слабые оборотни обязательно меняют облик. Они сейчас в лесу со стаей, и вернутся только к утру. Впрочем, я поговорю с вожаком стаи и попрошу его прислать своих подчиненных к вам. Если они успеют.
– Замечательно, – процедил Рамирес. – Еще я бы хотел поговорить с Юлей. Это – возможно?
