Мечислав присоединился к нам через пятнадцать минут. Он успел одеться в голубые джинсы, вытертые почти до белого цвета и белую майку с логотипом «Версачча» и головой медузы по центру. Голова была нарисована золотом, белый цвет майки красиво оттенял смуглую кожу.
– А что – Версаче еще не умер?
– Какая разница, пушистик? Главное, что вещь хорошо смотрится. Что вы говорили про шпиона?
Слово взял Валентин. И коротко рассказал про все, что со мной произошло с самого утра. Мечислав слушал молча, ничем не выдавая своих эмоций. Потом перевел взгляд на Александра.
– Ну, что скажешь?
– Сказать что-то определенное сложно, но четыре месяца назад Альфонсо да Силва получил прошение разобраться с какими-то непорядками в Туле. И направил туда Диего. А дружил Диего больше всех с Рамиресом. На почве одинаковых вкусов.
– Тогда все ясно! – я даже хлопнула в ладоши. – Рамирес все рассказал Диего. Тот в Туле подцепил эту «испаноликую» швабру, потом они как-то случайно наткнулись на Славку, подумали – и придумали геройский план. Сколько Славка с ней знаком? Валь?
– Он говорил – около двух месяцев.
– Все сходится. А в Туле он появился – когда?
– Как раз с полгода назад. А месяца три тому попал – чисто случайно – к стоматологу. Из наших, из оборотней.
– Ага. Там засветилась его фамилия для оборотней.
– И Диего раскрутил эту катавасию?
Верилось плохо. Даже мне. Не та фигура. Да и Питер говорил, что они от кого-то получали приказы. И кто же у нас сидел в пруду?
– Рамирес, – просто сказал Сашка. – Если это затеяли не Иван Тульский с Рамиресом – можете мне ноги оторвать.
– Они это и без нас сделают – осек его Мечислав. – Если что.
– Но все укладывается, – заметил Ленька. – Смотрите. Около полугода назад Мечислав становится Князем города. Юля, наш уважаемый пушистик – его фамилиар. Тогда и засвечивается фамилия Леоверенских. Рамирес дружит с Диего и наверняка делится с ним своими планами. Или хотя бы упоминает Юлю.
– Второе – вероятнее, – согласился Мечислав. – Кудряшка произвела на Рамиреса неизгладимое впечатление.
– Неважно. Важно то, что Диего узнал о Леоверенских. Четыре месяца назад его посылают в Тулу. Там он встречает Клару – и задерживается.
– Она, похоже, в его вкусе, да и просто – мазохистка. Чем ее больше бьют, тем ей приятнее, – это уже я вставила свои пять копеек.
– И она умеет врать так, что никто не чувствует лжи. Мы ее допрашивали – и все прокололись.
– Почти, – криво улыбнулась я. И достала из сумочки рисунок.
Тот самый, сделанный очень давно, кажется еще в другой жизни, до Славкиной инициации.
На нем Клара изображалась сидящей… даже не так.
В центре изображения было кресло, почти трон, на котором сидела закутанная в плащ темная фигура. Не слишком прорисованная, намеченная несколькими карандашными штрихами, но смысл и так был ясен. Господин и повелитель. И все тут. Намного более ярко получилась сама пади, сидящая «у ног». Она почему-то нарисовалась полуобнаженной, в шипастом ошейнике и браслетах, в чем-то напоминающем корсет. Все тело обвивало сложное переплетение ремней. Одна рука пади опиралась на пол, вторая касалась края плаща сидящего на троне. Рядом с плащом лежала плетка.
Лицо Клары было поднято вверх, и на нем читалось безграничное обожание и подчинение.
Что-то было не до конца прорисовано, что-то не удалось, но общее впечатление восторженной покорности и преклонения было верным.
– Я нарисовала, – призналась я, когда рисунок прошел по рукам, – и как дура, забыла обо всем. Сунула в сумку, хотела потом поглядеть – и все пошло прахом. Платья, оборотни, дети, ссора с Мечиславом… слишком много отвлекающих факторов.
– Даже если бы тогда мы увидели этот рисунок, вряд ли он что-то смог бы прояснить, – вздохнул Александр. – Она бы оправдалась. И вообще, рисунок к делу не пришьешь.
– И ауру – тоже. Я потом отметила, что у нее плохая аура, что в ней отсутствуют белые, желтые, розовые тона, которые появляются у влюбленных, но опять же – не придала значения.
– Ты пыталась намекать, а я сказал, что она не врет о своей любви, – припомнил Валентин. – Пушистик, прости, я – идиот.
– Оба мы хороши.
– Все мы хороши – вздохнул Мечислав. – Косвенных улик было много, но мы слишком привыкли полагаться на магию. И не поняли, когда она отказала.
– Не отказала. Просто на каждое действие находится противодействие – поправил Ленька.
– Это нам урок. Нельзя быть слишком самонадеянными. Продолжай, мы тебя перебили.
– Хорошо. На чем я остановился?
– На Кларе и Диего.
– Вот. Они скорешились и Диего… задержался в городе или просто наезжал к понравившейся оборотнихе?
– Задержался, – вставил Сашка, на миг отрываясь от компа. – Мне сообщили, что он хотел ее в свою собственность. И вел переговоры с Князем Тулы. И с Альфонсо.
– Это – долгая процедура. Понятно, что он – задержался.
– И тут Станислав Евгеньевич Леоверенский как-то попадает в поле зрения Диего. Тот сообщает Рамиресу – и приятели садятся за план действий. Два месяца назад Станислав попадает в больницу – и к нему аккуратно подводят Клару.
– То есть Иван Тульский мог и не знать о происходящем?
