Твою антилопу! Сутки, как я «переспала» с мальчишкой, – а Рамирес уже откуда-то об этом знает!? Кто настучал!? Найду – на куски порву урода!!!
Взревел в глубине души зверь-из-зеркала. Но внешне я осталась спокойной.
– Мне хотелось попробовать, каково это с человеком.
– И Мечислав разрешил?
– Он был недоволен, но все понял.
Ни слова неправды. Я же не уточняла, когда он все понял – до или после секса.
– А к другим вампирам это относится?
Рука Рамиреса легла мне на колено.
Ты что себе позволяешь, падла!? Да если каждое непарнокопытное меня руками трогать будет, коленей не напасешься!!!
В унисон взревели обе части моей души.
И внутри медленно, но неотвратимо поднялась волна ярости. Рамирес, кажется, почувствовал ее, но сделать уже ничего не смог бы. Сила, раскручивающаяся вокруг меня облаком, уверено вцепилась в его ауру, опознала – и не собиралась отпускать свою жертву. Она собиралась вокруг нас грозовыми тучами и я все отчетливее понимала, что мне надо либо отдать все вампиру, либо просто прибить его. Меньше как-то не получится.
– О черт!
Других слов у меня не было. Борис вильнул к обочине и остановил джип.
– Оставь нас – приказала я. – Надо!
Вампир послушался. Он вышел из машины, но не стал закрывать двери. Я беспомощно смотрела на Рамиреса. Я понимала, что происходит, но сделать ничего не могла. Тогда, зимой, моя сила среагировала на него. Я делилась с ним кровью и силой. И сейчас я узнавала его снова. Кровь требовала крови. Сила – силы. Ярость – ярости. Сегодня я еще не виделась с Мечиславом, но уже знала – нам придется потратить немного времени, чтобы привести меня в порядок. И винить в этом надо было только Мечислава. Пока я была одна, вдалеке от искушений, я могла себя контролировать. Мечислав потребовал, чтобы я делилась с ним силой. Я повиновалась. И – пропала. Так завязавшие алкоголики могут не пить годами, а потом срываются вновь, так тигр-людоед срывается на запах свежей крови…
Волна все нарастала. Рамирес сдавленно простонал – и вцепился в мои руки. Я вскрикнула. Ощущение было острым, болезненно острым. Как будто содрали болячку с раны.
– Больно…
– Приятно…
Кто из нас что сказал? Я не знала. Рамирес медленно поднес мою руку ко рту. Одного взгляда глаза в глаза нам хватило.
– Да.
– О да, сейчас…
Короткий удар клыков в вену на запястье – и мощный взрыв силы, покидающей мое тело. Прошлый раз это было потоком. В этот раз – одним мощным ударом. Рамирес даже не успел сделать глоток крови, когда его настигла моя сила. Он выгнулся на сиденье и вскрикнул. Но было поздно. Сейчас все было по-другому. Раньше я не управляла своей силой. Она была слишком дикой для меня. Но сейчас я понимала больше. За эти полгода мы освоились друг с другом. И моя сила, шипя и рыча, рвалась с цепи. Она… я… мы желали не просто проникнуть внутрь вампира. Мы хотели, чтобы он был… наш?
Ревел, полосуя когтями раму, зверь-из-зеркала. Ему нравился Рамирес. Он чувствовал родственную душу. Такую же жестокую и мрачную. И я поняла – Рамирес почувствовал его тоже.
И открыл ту дверцу в своей душе, где пряталась жестокость. И я закричала.
Холодная сила Рамиреса вливалась в меня. Я отдавала свой огонь – и в ответ получала лед. Но лед таял – и оказывался нефтью. Я горела внутри – и не знала, как это прекратить. Злость и ненависть Рамиреса стали топливом для нас обоих. И я серьезно боялась сжечь и себя и его.
– Юля!!!
Чей-то голос пытался пробиться сквозь круговорот льда и огня. Но они ничего не смогли бы сделать. А я? Как разорвать эту связь?
Рамирес даже не пытался. Впервые он нашел человека, на которого можно было выплеснуть все самое темное, что только было в его душе – и в ответ получить силу. Конечно, он не хотел остановиться. А я? Я ведь не только зверь. Я еще и человек.
Женщина со звериными глазами стояла передо мной, как живая. Рядом, в огненном кольце силы метался мой зверь.
– Ярость рвет цепи разума. Но любовь гасит ярость, – произнесла она. Или – я?
Даниэль…
Пусть говорят, кто что пожелает. Для меня это была любовь. Для меня это и есть любовь.
Я дышу, и значит – я люблю, я люблю, и значит – я живу…[5]
Я люблю…
Что-то изменилось внутри меня.
Даниэль… Пусть ты умер. Я тебя все равно люблю.
И искра его огня во мне полыхнула ярче силы.
Рамирес вдруг дернулся назад, словно я была отравленной кровью.
– Даниэль?
Пожар внутри меня чуть успокоился. И я все увереннее брала его под контроль. Вот так. Теперь отдать остатки вампиру, чтобы не сохранять его ярость внутри себя – и можно попробовать разобраться в происходящем. Последний вихрь рванул вену, перемещаясь от меня в ауру вампира. И все затихло. Только горел белый огонек внутри, изгоняя остатки силы Рамиреса.
Мы с трудом отдышались.
– Юля, такого я от вас не ожидал, – наконец выдохнул Рамирес. Боря вернулся за руль – и машина помчалась в сторону города. Костик с Надей следовали за нами, как пришитые.
– Я сама не ожидала.
– С вашим господином такого не было?
– Моя сила по-разному реагирует на разных вампиров, – вывернулась я.
– Так – только на меня?
– Да. С Мечиславом каждый раз более сексуально.
– А с Даниэлем?
