– Пусть только посмеет отказать. Я изнасилую тебя, его и всю «Волчью стаю»!
– В таком случае, само собой, вся «Волчья стая» даст тебе в том числе и интервью, – признал эльдор. – Мало кто откажется.
Лежавший на диване Круль, отложив книгу, буркнул:
– Это ж та самая телка с Каре…
Танталов сидел за монитором, поглощенный надиктовкой текста, и не сразу понял, чего от него хотят. Идею побеседовать со скандальной журналисткой он принял без энтузиазма, но и возражать не стал. Приветствовав Багиру как старую знакомую, отставной маршал попросил Кумрана организовать легкое угощение и разрешил задавать вопросы.
– Я не отниму у вас много времени, – скромно начала Багира.
– Спрашивайте сколько угодно. – Танталов усмехнулся. – Я свободен до субботы.
– Тогда начнем! Чем вы занимались после отставки?
Экс-президент поведал, что за двадцать четыре года сменил много занятий. Преподавал в Академии госуправления, читал курс глобальной стратегии в разных военных вузах,был советником президентов нескольких малых негуманоидных народов.
– В последнее время стал космическим пилотом, – закончил он. – Прекрасная работа. Здорово успокаивает нервы. Багира напористо продолжила допрос:
– Как бывший президент, вы получили статус Почетного Сенатора. Почему же пренебрегаете этой обязанностью и не посещаете сессии Сената?
– Не совсем так. Я регулярно бываю на Земле, выступаю с законодательными и политическими инициативами. Просто обо мне забыли и не обращают внимания – все-таки в Сенате больше тысячи душ, за всеми не уследить.
– Намерены ли вы вернуться в большую политику?
– Не уверен. Я стал президентом в уникальной ситуации, когда человечество, переживавшее тяжелый кризис, было окружено врагами. Галактический Союз в любой момент мог быть уничтожен или, по меньшей мере, раздроблен на нежизнеспособные обломки. Наша цивилизация нуждалась в диктаторе, который был бы способен принимать и доводить до исполнения жестокие непопулярные решения, дабы остановить развал и катастрофу. Тогда мне удалось указать верную цель, воодушевившую многих, и привести человечество к этой цели. Однако, выполнив свою миссию, я стал более не нужен, и человечество предпочло других, не столь эксцентричных лидеров.
– Хотите сказать, что ваше время ушло безвозвратно?
– Безусловно, то время ушло. Не обязательно безвозвратно.
– Допустим, Стальной Хосе все-таки решит вернуться в большую политику. Как бы вы оценили шансы своей партии на успех во время парламентских или президентских выборов?
– Очень высоко. Впрочем, то же самое вам скажет любой политик. Даже лидер партии, состоящей из двух человек.
– Какими будут ваши действия в случае возвращения во власть?
– Моя программа общеизвестна.
Тактично улыбнувшись, Багира намекнула, что за четверть века человечество сильно изменилось и вдобавок общество продолжает развиваться, а потому сомнительно, чтобы кого-нибудь сегодня прельстили старые рецепты Стального Хосе. Танталов ответил равнодушно и снисходительно:
– Какие там четверть века… Наш вид и за тысячу лет изменился разве что физически. Люди стали выше ростом, крепче здоровьем. А вот в плане этичности, интеллекта или психологии эволюция, увы, незаметна. Мои рецепты будут пригодны к употреблению еще много веков.
– Вы циник, – осуждающе пробормотала Багира. Маршал услышал ее и флегматично уточнил:
– Я прагматик. – Затем он заговорил, задумчиво глядя в звездное небо:
– Здоровый цинизм – полезное качество, синоним здравого смысла, не замутненного предрассудками. Побудительные мотивы у людей те же самые, какие были в двадцать втором или двадцатом столетиях, в средние века, в античную эпоху. Большинством управляют приоритеты, мало отличимые от примитивных инстинктов: деньги, власть, секс, голод, честолюбие. Лишь немногие действуют во имя чистой идеи, но и это не ново. Социум в целом также подчиняется хорошо известным законам, которые сохранились в неизменности с незапамятных времен. Общественные процессы покорно ползут по спирали, раз за разом повторяя замкнутый цикл: диктатура – демократия – анархия – диктатура. Или, если вам так больше нравится, демократия – анархия – диктатура – демократия…
Он сделал паузу, подошел к бару, налил себе сок, добавил коньяка и отпил половину стакана маленькими глотками. Вернувшись к собеседнице, маршал сел в кресло и продолжил:
