Через неделю поместил Павло Ковжун его карикатуру и этот двустих. Бачинский купил оригинал и повесил его над кроватью.
Имел не только чувство юмора, но и культуру…»
Как вспоминал Юзеф Виттлин, кофейня «Ренессанс» славилась хорошей кухней и богатым погребом. Как-то получил приглашение от своего студента. «Я вошел, когда большой оркестр под управлением известного Шварцманоффа настраивал инструменты для попурри из «Тоски». Едва успеваю сесть за мраморную столешницу, надеясь разве что на кофе с пирожным, появляется официант и с подозрительной предупредительностью накрывает стол снежно-белой скатертью. Далее приносят серебряную утварь, ставят миски с холодным мясом и рыбами по-еврейски и по-арийски, открывают бутылки с водкой и пивом, — еще миг — и поставят ведра с бутылками шампанского и будут стрелять пробки…
Завязался разговор. От водочки к ветчинке, от бифштекса к шницельку, и в конце вылезло шило из мешка. Оказалось, что дочь одного из владельцев «Ренессанса» является моей ученицей в гимназии, и за отвращение к «Пану Тадеушу» справедливо ждала от меня плохой оценки. Так что этот бал был только артиллерийской подготовкой к генеральному штурму, который собирался совершить коллега, предлагая мне взятку за хорошую оценку».
Когда Виттлин понял, к чему идет, сорвал с шеи салфетку и позвал официанта, но коллега не дал ему заплатить. Не желая устраивать в людной кофейне скандал, он покинул с возмущением локаль.
Реклама 11 октября 1929 г. сообщала, что с 1 октября здесь есть аттракционная программа: «Black and Wite, большое английское балетное ревю. Элли Майлис, феноменальная танцовщица, и Самойло, богатырский тенор. Начало в 10.30 вечера. Вторая часть в 1.30 ночи в баре».
9 февраля 1939 г. кофейню «Риц» закрыли из-за банкротства.
Как композитор Людкевич продавал часы
«Одной из самых колоритных фигур львовской богемы был композитор Станислав Людкевич, или «Сясь», как его все называли, — рассказывает Эдвард Козак. — Приличный, с черными усиками и большим, черным галстуком, в жизни производил впечатление большого ребенка. Эту детскость немало также подчеркивало смягченное до шепелявости произношение.
Людкевич имел какие-то странные купеческие амбиции. Верил, что имеет большой купеческий талант, и ценил его в себе, наверное, выше композиторского таланта.
Раз сидел он в кофейне «Риц» в обществе д-ра Михайла Рудницкого и Влодзя Гирняка, родного брата известного актера Иосифа.
— Может, кто-то из панов купит часы? — предложил Людкевич.
— Ну, покажите, — заинтересовался Влодзё Гирняк.
Людкевич вытащил часы, Влодзё осмотрел его и спрашивает:
— Сколько хотите, доктор?
— Продам очень дешево: двадцать пять злотых.
— Много!
Торг-в-торг согласились на двадцать. Гирняк вытягивает 15 злотых, протягивает Людкевичу и говорит:
— Здесь пятнадцать злотых, а пять я вам был должен, значит, мы в расчете.
Композитор взял деньги и глубоко задумался.
— Погодите, погодите, тут что-то не так…
В разговор вмешался Михайло Рудницкий.
— Ну, хорошо. Должен вам Гирняк пять злотых?
— Да, пан добродий! И уже давно должен был отдать.
— Так все ясно, как солнце: пятнадцать он дает наличными, а пять был вам должен, то есть вместе двадцать. Верно?
— Ага, так, так, — сказал Людкевич и спрятал деньги.
Но дома досчитался, что его «надули». На другой день пришел в кофейню, где уже сидел за столиком В. Гирняк и улыбался улыбкой маленькой птички, которая обманула старого лиса.
Людкевич, не снимая с головы шляпы, подошел к столику, минутку постоял молча и сказал только одно слово:
— Тьфу!
Затем отошел и сел далеко, за другой столик.
Ромцё Пашкивский
«Кто из львовян не помнит Ромця Пашкивского?.. — еще одна история от Э. Козака. — Завсегдатай кофеен, хороший партнер в бридж, изрядный кавалер, и даже «повеса», ходил по Львову и собирал темы для сатирического журнала «Зыз». Иногда, когда не хватало материала, писал небольшие фельетоны и подписывал их псевдонимом «Раднерад».
Однажды в кофейне «Риц» подошел Пашкивский к композитору Людкевичу (называемому Сясь) и говорит:
— Доктор, дайте сигарету.
— Да что вы! Знаете, что я не курю.
— Ну, дайте конфету.
— Какую конфету? Я не ношу конфет!
А Пашкивский полушепотом:
— Это так? Для девушек всегда есть конфеты, а для меня, вашего приятеля, не имеете?
— И каких девушек? Чего вы от меня хотите?!
Людкевич, смущенный, сорвался с кресла и отошел к другому столику. Но потом, подумав, вернулся обратно в Пашкивскому и спрашивает:
— Слушайте, в отношении этих девушек… Вы только так пошутили, или действительно знаете что?..
Рассказывал потом Пашкивский, что когда выходил с Людкевичем из «Рица», то композитор всунул ему в карман целую сумку конфет…»
6 апреля 1919 г. вечера при музыке в кофейне «Ренессанс» в течение целого года организовывали женские общества. Прибыль шла для вдов и сирот, на другие благотворительные мероприятия. В программе — военный оркестр, буфет, почта, фантовая лотерея (можно было выиграть гречневую крупу, белую муку, сахар и другие деликатесы военного времени).
