У Теличковой нашелся столик, и официанту, который мгновенно появился, Каю заказал графин водки, селедку на закуску, яичницу с ветчиной и хлеб. Ждать заказа пришлось недолго. Кнайпа была полна людей, большинство сидело у барной стойки. Пани Теличкова за столом рассматривала зал, стараясь, чтобы все посетители были хорошо обслужены. За селедкой и яичницей графин опустел, тосты были произнесены, Каю рассчитался, и в хорошем настроении мы вышли на Академическую. Но Юзько решил, что хорошо было бы скрепить этот скромный ужин с помощью фиксатора, т. е. пива окоцимского в заведении Спанговой, тоже на Академической. Предложение мы поддержали единогласно. Пиво окоцимское было действительно совершенным, так что после двух гальб (кружек) мы вышли в достаточно хорошем настроении и направились на Марийскую площадь. Но когда мы уже доходили до площади, я предложил коллегам, что выставлю лучшие в Львове матиясы (сорт сельди. —
На такой приговор не имели мы уже другого выхода, как только пойти в ту кнайпу. Заняли мы столик в партере, Юзько заказал графин и закуски, и началась забава. За отдельными столиками сидели фордансерки, преимущественно молодые красивые девушки, оркестр играл в совершенстве. В какой-то момент во время перерыва, когда мы обменялись взглядами относительно оттанцевавших панночек, Юзько — между прочим, замечательный танцор — сказал, что должен станцевать с той, что «не имеет плеч». Это была высокая красивая блондинка с открытыми плечами, очень грациозная, и первоклассная танцовщица. И вот, когда оркестр заиграл следующий танец, мы поднялись с кресел, но Юзькова избранница танцевала уже с кем-то другим, приличным брюнетом. Юзько подошел к ним и сказал со всей серьезностью: «Відбиваний! (Свободен!)» — совсем как на каком-нибудь фестоне или на танцах у тети Бандзюховой. Но те не обращали на него внимания, а Юзько не отставал. Один из официантов подбежал к нему, но Юзько оттолкнул его, и запахло дракой. Тогда официант подошел ко мне и стал просить вмешаться, ибо брюнет — англичанин, постоянный гость их заведения, и для них очень важен.
Я вынужден был оставить мою партнершу, подойти к Юзьку и просить его прекратить эту забаву в «відбиваного», потому что здесь не фестин и не забава в народном доме, и здесь таких обычаев не соблюдают. При помощи Кая и Збыся едва нам удалось Юзька забрать оттуда. Вышли мы на Легионов, где даже в полночь горел яркий свет. Юзько обзывал нас разными эпитетами. Чтобы его успокоить, Каю предложил пойти в «Пекелко». Это ночное заведение на Пекарской напротив Краковского отеля имело не слишком хорошую славу, но такой уже должна быть цена за успокоение Юзька.
Пришли мы в «Пекелко» и играли там до четырех ночи. И только тогда согласились с мнением, что с нас хватит, потому что в восемь должны были идти на работу».
Интересна еще такая деталь. Рассказчик этой истории взял такси, но денег ему не хватило. Он заплатил только часть, а на остальные дал водителю служебное удостоверение и обещал рассчитаться с ним на следующий день. Водитель не спорил, потому что очевидно это был не первый такой случай.
Львов не только любил есть и пить, но и лакомиться.
Еще в средние века во Львове поселились пекари, которые баловали львовян вкуснейшим печеньем. А чтобы с успехом защищать свои права, они объединились в цех и бурно праздновали свой профессиональный праздник в День святого Антония — 13 июня.
Пекари тесно сотрудничали с аптекарями, которые благодаря своим связям с восточными и греческими купцами бойко торговали заморскими приправами, настойками и порошками. Именно у аптекарей пекари закупали изюм, дактили, фисташки, миндаль, имбирь, шафран, гвоздику, корицу, лимон. А еще у аптекарей можно было приобрести разные кухонные принадлежности, незаменимые при выпечке. Но аптекари тоже кое-что выпекали — медовики и марципаны, варили варенье, сушили цукаты.
С тех пор как с 1679 г. на площади возле собора Св. Юра стали устраивать ежегодные ярмарки, которые длились две недели перед Днем святого Юра и две недели после него, с тех пор и начинают свой отсчет знаменитые львовские пряники, которые еще называли «юрашками».
