Я сейчас раскурочу его лицо…
Девочка.
Девочка, мать его.
Снисходительно так.
С той самой ухмылкой!
Прильнула вплотную к мужскому телу, обвила руками узкую талию, и поднявшись на носочки, прошептала ему на ацтеацком прямо в губы:
- Я бы тебе его на блюдечке принесла, но… теперь сам виноват.
И пока магистр с интересом и небольшим удивлением, кажется, не осознанно повторил мой жест с руками на талии, я уже сковала его заклятиям паралича, которое по моим расчетам задержит его… максимум минут на десять. Именно поэтому, чисто по-женски, бахнув пол резерва, закрепила все заковыристой формулой, которая позволит этому заклинанию держаться… на силе самого мужчины. То есть чем больше он вкладывает в разрушение заклинания, тем сильнее оно становится.
Ай да я, ай да молодец.
И открыла портал во дворец – мало ли, реально, с заклинанием справиться не сможет…
Взгляд герцога, осознавшего, что не может пошевелиться, я запомню на всю жизнь. Зато теперь девочкой, он меня точно называть не будет…
А меня ждал еще один бой.
Как повесить на Турлиша серьезное обвинение? Да еще и в ближайшие полчаса?
Разумеется, он заслужил. Дел наделал не просто на тюремное заключение или немагические рудники, но и на смертную казнь. Хайгар не зря ненавидел его всей душой, ведь именно он сражался с князем последние годы. Исподтишка, скрытно, но выловленный из болота недохрамовник отчаянно отвоевывал власть в определенных поселках и городках Запада. А все почему? Потому что люди Турлиша убили большую часть людей Хайгара. Да и сам он чуть в болоте не закончил, прыгнув в портал поврежденного артефакта, убегая от заварушки с целью захвата власти и территорий. Именно так глава… барабанная дробь… контрабандистов, на тот момент не такой уж и огромной шайки, обосновавшейся на севере Удела, и принес мне клятву верности – желая отомстить за смерть тех, кого считал близкими.
Чтобы подключиться к контрабандным цепочкам вновь, да еще и обойти власть имущих, требовалось прикрыться чем-то, что не полностью подстраивалось под наместника и его связи. И да, первым что пришло мне на ум – вера в Трехликого. Здесь не было, как таковой, борьбы между Храмом и властью Императора. Гарац мог совершать деяния без одобрения Храма, но и последний мог заниматься делами и торговлей, ведя свою внутреннюю религиозную политику. Например, то же восстановление малых храмов могло осуществляться храмовниками на прямую, а не через имперскую канцелярию. Чем мы, в общем-то, и воспользовались, восстановив парочку храмов в Западном Уделе. Один из которых и стал новым домом для Хайгара.
Вот только я думала, что Хайгар будет лишь играть храмовника, и какого же было мое удивление, когда его магия сменила свой оттенок, отдавая золотистым цветом, присущим лишь последователям Трехликого.