Я была ни жива ни мертва от страха, а герцог увлекал меня навстречу этому видению; когда мы подошли довольно близко, фигура поднялась, явив свой непомерно высокий рост, и направилась в сторону леса, доброжелательно махнув нам правой рукой, что всегда считалось счастливым предзнаменованием. Я застыла на месте, а г-н Монмут бросился в погоню за призраком с криком:
— Сударыня! Милая тетушка! Генриетта!
Молодой человек был вынужден обогнуть разделявший их источник; я видела, как он скрылся за деревьями, продолжая кричать. Очень скоро он вернулся и сказал:
— Она исчезла. Теперь мы ее не увидим.
Я на это очень надеялась, ибо мне не достает храбрости при встрече с обитателями потустороннего мира. Герцог приблизился и подал мне руку, чтобы помочь выбраться из густых зарослей.
— Мне такого больше не выдержать, — сказала я.
— Ах! Значит, вы не любили Мадам, как я, иначе бы вы чрезвычайно обрадовались ее появлению. Бедная тетушка! Значит, ее привидение появляется! Это действительно так!
Мы двинулись в путь: мой спутник был взволнован, растроган и чуть ли не весел, а я страшно напугана. Я вздрагивала от малейшего шума и невольно прижималась к юноше, как прижималась бы к любому другому в подобных обстоятельствах. Мало-помалу он начал меньше говорить о Мадам и больше обо мне; я ничего ему не отвечала, но он становился более настойчивым и ласковым, а в ту пору герцог Монмут был очень красив, очень остроумен и пылок!
Тенистые аллеи этого парка великолепны, и воспоминание о них доставляет мне удовольствие даже сейчас, когда мне не суждено больше это увидеть. Луна озаряла просторные лужайки; мне кажется, что у цветов был тогда более приятный аромат; ручьи журчали более благозвучно, а их воды искрились более ярким блеском; травы, усеянные мхом и фиалками, так и манили отдохнуть — воспоминания ранней юности часто весьма обманчивы.
На следующий день я вернулась в Париж одна. Господин Монмут провел там всего три месяца: он был во Франции лишь проездом, и его снова призвали в Англию — королю этой страны не нравилось, когда герцог был далеко; его беспокойный ум и беспрестанно возникавшие честолюбивые устремления внушали государю опасения, и я полагаю, что они возникали у него не напрасно.
Что касается призрака Мадам, то я не знаю, как к этому относиться. Вскоре произошло одно событие, которое порой заставляет меня стыдиться своего малодушия; впрочем, возможно, что в тот день мы видели настоящее привидение.
Как-то раз, вечером, один из лакеев маршала де Клерамбо отправился зачерпнуть воды из источника; он увидел там никому неведомую высокую женщину в белом, которая исчезла столь же быстро, как я уже рассказывала. Бедняга вернулся домой с криком, что он повстречал Мадам; он так испугался, что заболел и умер.
Господин де Ластера, управляющий замка, не был столь легковерным, как я и другие; с многочисленным конвоем он отправился к источнику и потрудился спрятать своих спутников; увидев выходца с того света, он пригрозил как следует отделать его палкой, если тот не признается, кто он такой. Призрак произнес:
— Ах, господин де Ластера, не причиняйте мне зла, я бедная Филипинетта.
То была деревенская старуха семидесяти семи лет от роду, отвратительная беззубая уродина с красными глазами, распухшим носом и ртом до ушей — словом, сущее чудовище. Ее хотели посадить под замок, но Мадам этому воспротивилась. Я была свидетелем того, как старуха пришла ее благодарить.
— Однако, — спросила принцесса, — с чего вам вздумалось разыгрывать из себя призрака, вместо того чтобы спокойно спать?
— Ах, сударыня, — со смехом отвечала старуха, — мне не годится сожалеть о том, что я сделала: в мои годы люди спят мало, им достаточно малейшего шума, чтобы проснуться. Все то, что я вытворяла в молодости, не развлекало меня так, как игра в привидение. Я была уверена, что люди, которых не устрашит моя белая простыня, испугаются моего лица. Эти трусы корчили такие рожи, что я умирала со смеху. Такая забава была мне наградой за то, что я целыми днями таскаю корзину за спиной.
Я почувствовала, что краснею; мысль о том, что я оказалась в числе этих трусов, что я была у источника не одна и что старуха могла рассказать об этом, не давала мне покоя. Я рискнула выяснить, чего мне следует ждать.
— Вы могли бы узнать людей, приходивших к источнику? — спросила я.
— О! Конечно, сударыня, я бы узнала их всех до одного.
— А меня вы там, случайно, не видели?
— Никогда, никогда в жизни, сударыня, но, по-моему, я однажды встречала там племянника покойной Мадам, этого английского красавца-вельможу в роскошных одеждах; говорят, что он сын короля.
Я приняла это к сведению. Старая чертовка знала все. Я сделала ей неплохой подарок и написала г-ну Монмуту:
