Лишь только Асмуд скрылся за дверью, княгиня спросила сына:
— Белую орлицу видел во сне или наяву?
Князь догадался, о ком матушка спрашивает, потупил голову и ответил угрюмо:
— Такого не приходило ни во сне, ни в яви.
«Язычник, — гневно мелькнуло у Ольги, — Вижу, что было и во сне и наяву. Да у них же ничего святого нет. Ложь для них — утешение».
— Пусть так Но я знаю, что ты извратничаешь. И потому слово мое материнское твердое и невозвратное. Мы едем в Угорское княжество за невестой, княжной Предславой.
— Матушка, я не поеду. Волю твою нарушаю, потому как люба мне Малуша.
— Как смеешь мне возражать?! — крикнула Ольга, — Подумал бы: Малушка рабыня, а ты — великий князь!
— Нет, матушка, Малуша не рабыня. Она дочь новгородского боярина и твоей товарки Павлы. Еще сестра богатыря Добрыни. А рабыней она стала по твоей воле. Твои уставы плохи.
Ольга недолго сетовала на слова сына. И гнев свой погасила. Вспомнила она тот час, когда после нескольких месяцев разлуки с сыном он поразил ее тем, что стал другой. Вот оно откуда: князь Святослав не только ее сын, но он еще и мужчина. «Что ж, тому пришло время, да, может, и во благо», — решила Ольга и сказала миролюбиво:
— Ладно, сын, не будем ссориться. Наверное, я не права. Годы дают себя знать…
Помня о крутом нраве великой княгини, Святослав нашел в себе смелости спросить:
— Матушка, а что с Малушей?
— Ничего с ней не случилось. В деревню удалилась, дитя рожать.
— Но куда?
— А вот сего тебе не скажу. Ни к чему тебе это знать. — И поняла, что пора говорить о том, зачем приехала: — ВЛюбеч пошли Свенельда. Да накажи быть твердым. Сам же собирайся в Угорское княжество. И не перечь, сынок, прошу Христом Богом.
Святослав подумал, что нет у него права идти против воли матушки. Еще продумал о том, что вера его дает ему право при нелюбимой жене быть верным Малуше. Он надеялся, что Малушу не потеряет. Потому хоть и не с легким сердцем, но сказал то, что окончательно их примирило:
— Мне ли тебя, матушка, не почитать, мне ли тебе перечить? Ты и так дала мне много воли, потому поступлюсь ею малость, а с меня не убудет.
— Вот и славно. Завтра же до полуденной трапезы выезжай в Киев. О чем не договорили, в пути время будет.
Святослав проводил матушку до кибитки, посадил ее и пожелал доброго пути. Они расстались миролюбиво. Святослав — с надеждой на то, что матушка не будет притеснять и наказывать Малушу, а княгиня Ольга — с убеждением, что княгиня Предслава вытеснит из сердца сына недостойную чести быть женою великого князя всея Руси ключницу Малушку.
Великая княгиня Ольга радовалась тому состоянию жизни на Руси, которое укрепилось в державе за последние годы. Русь продолжала жить мирно и после того, как она приняла христианство. Да и прочнее стал мир. Княжеские дружины в эти годы не нападали на соседей, не жаждали покорять чужие народы. Князь Святослав со своими воинами по — прежнему большую часть времени проводил в походах, но это были походы ради укрепления рубежей державы.
Ольга осталась довольна тем, что Святослав женился на угорской княжне Ильдеко — Предславе. Пир горой прокатился от Угорского княжества до Киева. Угры сумели показать на пиру удаль во всем, а хмельное пили, куда там против них русичам. Удивлялась Ольга, как утробы принимали, когда видела, как ендова за ендовой выпивались. В Киеве-то пир был скромнее. Да все равно три дня теремной двор гудел. И потехи были: силу угры да русичи показывали. О Добрыне и говорить нечего, он как орешки пощелкал: пяток угров уложил на землю одного за другим. А воевода Претич князю Такшоне не поддался. Погуляли и разъехались.
У Святослава и Предславы наступил медовый месяц. Да короче, чем должно, оказался. Всего три недели провел близ своей супруги Святослав. Нашелся повод умчать из киевских теремов в Вышгород. Там поднял в седло дружину и ушел с нею на Тмутаракань. Донесли до Киева слух, будто бы в тех краях Руси некие кавказские племена разоряют заставы, русичей в полон уводят. И сама Ольга побудила сына навести там порядок. А вскоре и покаялась в том, что допустила Святославу возглавить поход. И Свенельд бы справился. Ему же должно быть при жене. Теперь же Предслава осталась при Ольге, да радости княгине не принесла. Там, на Угорской земле, княжна показалась Ольге душевной и ласковой. Однако сие была игра умысла: Ильдеко выполняла волю отца. А в Киеве она вскоре же показала свой истинный норов. И проявился он, как только Ильдеко понесла дитя от Святослава. В ней все словно переродилось. То она жестоко обошлась с сенной девкой, избила ее своим сафьяновым сапожком, то плеснула горячей водой в лицо челядинке, коя замешкалась. Многажды она унизила Аксинью, называя ее толстой свиньей. Со всеми прочими боярынями повела себя высокомерно, чванливо. И в довершение всего начала пререкаться с Ольгой, забыла о всякой почтительности, за глаза величала старой бабой и каждый день требовала, чтобы Ольга вернула Святослава в Киев.
