На долю его сына императора Льва VI выпала более трудная судьба. Его правление было омрачено победоносным вторжением в Византию русских дружин, ведомых великим князем Олегом. Третий император династии македонян Константин Багрянородный, как и его дед, правил империей в благодатное время, ежели не считать различных мелких потрясений. Это при нем был изобретен таинственный и устрашающий, наводящий ужас на врагов греческий огонь. Его испытала на себе дружина князя Игоря. Первые годы царствования Константин правил империей вместе с отцом Романом Лакапином и братом Стефаном. Летом 944 года неблагодарные дети, Константин и Стефан, свергли отца с престола. Когда миновали смуты внутри государства и стало мирно на его рубежах, Константин усердно занялся распространением просвещения, устройством библиотек, открывал новые школы. И сам в свободное время занимался науками, любил историю. Он по крупицам собрал все, что было связано с Русью, видя в ней будущего могущественного соседа.
При Константине Багрянородном поощрялось развитие медицины и было написано руководство по хирургии, многие другие лечебники и энциклопедические справочники. Великой княгине Ольге было с чем сравнивать развитие разума на Руси. Ей должно было благодарить Константина за то, что в Киеве появилась на языке русичей «Повесть о Варлааме и Иосафе». Багрянородный прислал эту повесть в подарок великому князю Игорю в пору заключения мирного договора с Русью. Константин и сам сочинял книги и написал трактат «Об управлении империей». Он был большой политик. А культ личности благодаря ему был возведен в империи на небывало высокую ступень. Император — это земное солнце, утверждал Константин. Власть императора божественна по своему происхождению, говорилось в уставе византийского двора, написанном Багрянородным. Утверждалось в уставе и что свое императорское одеяние и корону Константин получил из рук самого ангела — хранителя.
Не потому ли так долго пришлось сидеть на ладье великой княгине Ольге и ждать, когда «земное солнце» Константин Багрянородный соизволит принять архонтису россов?
Политика Багрянородного была нацелена не только на внутреннее устройство империи, но и на внешние связи, на влияние Византии на соседние и даже несоседние государства. Константин Багрянородный «приветствовал» прибытие великой княгини Ольги прежде всего как политик. Он знал, что в ее задачи входит наладить с Византией взаимовыгодные торговые связи. Но если бы только это привело Ольгу в Византию, Константин уже давно принял бы ее. Однако, получив сведения о тайной цели архонтисы, зная гордый и самолюбивый характер славянки, император испытывал ее терпение и прибегал к разного рода мелким покушениям на княжеское достоинство, заведомо создавал ей трудные условия пребывания в Константинополе, заставив две недели жить на судах и княгиню, и весь ее двор. К удовольствию Константина, Ольга выдержала испытание с честью. Ее смирение пред уставами чужой страны было достойно похвалы, счел Багрянородный, и потому прервал время проволочек, кои для других государей и их послов тянулись месяцами: сановники императора умели затягивать ожидание высоких особ и послов блестяще.
И наступил день торжественного приема императором Константином Багрянородным и его двором великой кня гини Киевской и всея Руси Ольги с послами и вельможами. Этот прием был специально приурочен к послепраздничным дням православной церкви Рождества Пресвятой Богородицы. Огромная свита княгини Ольги, более ста человек, пришла к императорскому дворцу еще до полудня. Вначале княгиню Ольгу проводили во дворец одну. Ее встретил логофет, или императорский канцлер, с переводчиком и спросил о цели приезда. Ольга ответила лукаво:
— Русичи пришли поклониться земному солнцу Константину Багрянородному, императору великой державы.
Канцлер был удовлетворен ответом и дал знак военному чиновнику впустить во дворец послов и свиту Ольги. Их разместили за балясами, поясом охватывающими огромную залу для гостей, или посольскую залу. Константин Багрянородный сидел в отдалении на зеленом троне, который стоял на возвышении. За спиной императора стояло не меньше сотни сановников.
Княгиня Ольга поклонилась императору, но не земным поклоном, как предписывалось уставом двора, а как равная с равным. С минуту Ольга и Константин рассматривали друг друга. Пред Ольгой сидел на троне уже усыхающий старей, преклонного возраста. Лицо под короной в окружении белых вьющихся волос и белой бороды казалось запеченной репой. Но глаза Константина были ясные, зоркие и умные… У Ольги мелькнуло: «Благо хоть в сием не обмишулилась».
