— Вас пощадили, чтобы не обременять ненужным грузом прошлого… Но вот оно вас настигло. Ни князя Олега, ни князя Игоря нет сейчас в Киеве…
…Не следует тревожить княгиню–мать… А вы неосторожны…
В Киеве многие не любят род Рюриков… все еще слишком хорошо помнят, как все произошло… Меня тогда здесь не было, но я столько выслушал о тех событиях повестей!
Княгиня Ольга попросила пить, и это было ее разрешением на дальнейший рассказ.
Валег подал ей питье, и когда княгиня взяла в руки чашу, стал медленно говорить:
— Князь Аскольд принял в Царьграде [16]христианство и стал усиленно крестить киевлян… Было много недовольных… Дослали просить помощи в Великом Новгороде …
Но Аскольда все очень уважали. Простой люд любил своего князя, а он не заставлял насильно принимать нового бога. Однако бояре исполнились гнева и ярости, против Аскольда составился заговор. Никто не знал, как справиться с ним. Киев был хорошо укрепленной крепостью….Князь Аскольд, веселый и доверчивый человек, ни о чем не подозревал… Говорят, что план овладения градом принадлежал князю Рюрику…
…Тогда пошли на хитрость… Один воевода, участник заговора, как бы привез из похода сто рабов и подарил их тем, кто мог бы защитить Аскольда. На самом деле это были не рабы, а хорошо обученные воины… Они жили и притворялись, послушно выполняли все рабские работы… Ведь здесь не так, как в Византии, — здесь рабы не остаются навечно рабами. Их или отпускают на волю, а если они захотят, то остаются здесь жить навсегда вольными людьми. Странные славяне… Такого нет нигде… Ну, время этих рабов еще не кончилось, и для всех они были рабами… Прошел год или больше, все уже их знали и хорошо относились к ним, они были молодые, проворные, их и за стены отпускали — знали, что не побегут…
…И вот пришло время — Рюрик уже умер, а сына своего Игоря передал князю Олегу, которому рассказал, как взять Киев… Рабы те знали, что им подадут знак и по нему они побегут к воротам Киева, откроют их, убив стражу… Но прежде по знаку — в одно время — должны убить своих хозяев, верных слуг князя Аскольда…
…Не знаю, княгиня, может быть, Дир и не был князем, а только воеводой Аскольда… теперь не у кого спросить… Об этом говорить боятся… Но все так и случилось…
…Князь Олег подошел со своими воинами к Киеву, как будто это были обозы гостей [17], что идут, дескать, в Царьград с товарами… Одни были спрятаны в ладьях, другие наряженные кто как — но не воины, а под одеждой — доспехи… И одного послали как нищего в Киев, велев передать тому воеводе, что привез рабов — знак, что пришла, мол, пора… Разное говорили, что был за знак послан, слышал я и такое, будто это половинка каменной дощечки с буквами или зверь какой-то. Так ничего не видно, только когда сложишь эти половинки, тогда и видно, что там нарисовано на дощечке… Как сложил воевода дощечки, так и понял, что время пришло. А нищий на словах сказал, что завтра в полдень…
…Воевода рабов упредил, слуг своих верных, а на следующий день князь Олег попросил выйти к нему за городские ворота Аскольда и Дира — привез-де дорогой товар, княжеский, пусть поглядят… Доверчивый был князь Аскольд, славянин ведь, а все славяне доверчивы. Вот мы, греки, нет, мы знаем, сколько коварства в мире, а вы, славяне, все венки свои плетете, да хороводы водите… Да на радугу радуетесь — а тут мечи да воины…
…Только вышли Аскольд с Диром за городские ворота, как изменник–воевода велел рабам ложным, то бишь воинам, захватить городские ворота… Но прежде каждый из них убил своего хозяина, кому был подарен-де воеводой… Выбежали они со своих дворов, бросились к городским воротам — перебили стражу. И как выскочил из ворот воевода–предатель, понял князь Олег, что победа у них…
…Не знаю, так ли или врут, что оглянулся князь Аскольд и увидел распахнутые ворота, понял, что беда пришла… Но поздно было… Болтают и по–иному: будто князь Олег сказал князю Аскольду, что он не княжеского рода, а вот князь пришел — и показал на маленького Игоря… Вот тут и срубили князю Аскольду голову. И Дира убили. И понесли их в град. А народ ничего еще и не знал. Когда же опомнились, то поздно было и верные люди князя Аскольда были убиты. Теми рабами. Потом народ кинулся на них, и многих поубивали, но Аскольда было не вернуть…
За все время рассказа Валега княгиня Ольга не шелохнулась, не издала ни звука. Наступило молчание. И наконец она спросила:
— А как же зовут воеводу–предателя, что привез рабов–воинов?
Настало время молчания для лекаря. И он будто выдохнул:
— Ольма зовут. Ольмин двор. Землю ему дали, а он крестился и поставил церковь Николая во имя Аскольда, потому что в крещении назвали Аскольда Николаем…
За дверью горницы послышался топот — это боярышни разыскивали княгиню Ольгу, и лекарь Валег распахнул створки окна…
Огонь был богом язычников, милый Сварожич зажигал огонь в очагах людей, чтобы придать им силу. Огонь уносил дурные помыслы.
