Фероз перепроверил показатели чистоты и температур в вакуумных камерах. Только дилетанты думают, что скрытые от солнечного ветра радиационными поясами Вернова космические верфи летят выше трёхсот километров от поверхности земли в безвоздушном пространстве. Газов здесь, конечно, ничтожно мало, но достаточно, чтобы при встрече с фотонами Солнца выделять тепло. К тому же флуктуации магнитосферы тоже могут весьма неожиданно прибавить тепла и повлиять на приборы. А для сварки титановых опор двигателя такой мощности любое отклонение может стать потом роковым. Человечество принесло уже немало жертв на своем пути к звёздам. И Фероз не хотел стать виновником новых. Особенно таких.
На Верфи прибыл Михаил Александрович – русский князь. То ли Лунный, то ли Терранский. Фероз был магом науки и в витиеватых титулах, более чем того требует вежливость, не разбирался. Светлейший князь – молодой, даже юный, но явно энергичный и одухотворенный человек. Даже с какой-то Божьей искрой. Прибыл по повелению новой императрицы. Посмотреть, как строят корабль. На котором он сам и полетит. Что младшего князя Лунного включили в марсианский экипаж, слухи уже лет пять ходят. Быть первыми – есть у Романовых такая традиция. Но не это важно. Фероз Ганди, увидев мельком светлейшего, понял, чья жизнь зависит сейчас от них, от космических инженеров-монтажников. Они, как говаривал сокурсник по ИМИСиСу Володя Соловьев, производственная элита, от них будущее и жизни зависят, а не жалкие прибыли торгашей-барышников.
