Слова Барас-Ахмет-паши Зверева только успокоили. Если Сулейман Великолепный взял под полный контроль Средиземное море и развивает наступление в Персии — ему не до России точно. Правда…
В голове Андрея зазвучал тревожный звоночек. Он вспомнил, что уже слышал про победу турок над соединенным флотом христианских королевств. Но то случилось в год смерти царицы Анастасии! То есть прошлым летом, а не позапрошлым… Или наместник ошибся?
— Не тревожься, зимми, — ободряюще похлопал его по колену Барас-Ахмет-паша. — Ты мне нравишься. Скажешь свое имя писцу, он внесет тебя в список моих рабов на Руси, а твои земли — в мое владение, и можешь не бояться гнева нового господина. Я буду милостив. Зария, наливай.
Невольница наполнила чашки густым и черным, как строительный битум, варевом. Почему-то на этот раз радости от аромата настоящего турецкого кофе Андрей не ощутил. Хотя всеми силами излучал самые добрые эмоции.
— Твоя крепость изумительна, досточтимый, — кивнул он наместнику. — Она проста, но неприступна, и находится в столь красивом месте. Много ли у тебя в Крыму столь могучих укреплений?
— У меня? — Турок рассмеялся, прихлебнул кофе. — У меня нет ни одного исара. А вот у всемилостивейшего султана их целых семнадцать. И все здесь, на южном берегу. Здешние владения Сулеймана Великолепного достаточно оборонять лишь с моря. Северные степи непроходимы. Даже бандиты с Дона, неверные казаки, никогда не идут через степь, плывут на своих хлипких лодчонках водой.
— Но ведь для обороны крепостей нужно держать в Крыму целую армию!
— Исары неприступны, зимми, — отмахнулся Барас-Ахмет-паша. — Любой всегда найдет здесь безопасность от самого страшного и многочисленного ворога. Трех десятков воинов хватает вполне. Вот города и вправду приходится оборонять. В Кафе, Чембало, Алуште приходится держать по три-четыре сотни янычар. К счастью, там всегда найдется тысяча-другая здешних татар…
Наместник с легкостью сыпал цифрами, датами, маршрутами. Он словно хвастался тем, как много знает, и перечислял состав гарнизонов, сроки их замены, возможности и время подхода подкреплений, количество запасов провизии и оружия на случай осады в разных городах и крепостях, называл дороги, которыми можно перебросить помощь в то или иное место. Андрей впитывал информацию как губка, моля небо о том, чтобы сохранить в памяти хотя бы половину услышанного.
Теперь он понимал, что полуостров подготовлен к обороне очень даже неплохо. Дисциплинированные и привычные к пешему бою янычары были основой обороны крепостей, безалаберные татары — мобильными силами, способными быстро усилить любой гарнизон или ударить в спину осаждающим, вести маневренную войну в степях, не подпуская врага к воде. Крымчаки, проживающие на южном берегу, подчинялись напрямую наместнику, позволяя ему планировать оборону в горах, степные же кочевья находились под рукой Девлет-Гирея. При необходимости обе эти силы готовы были прийти на помощь друг другу. Однако, зная стратегию врага, ее всегда несложно поломать. Например, выманить южан в степь, а потом ударить с моря по городам…
Откровения османа смог прервать только его секретарь, вернувшийся со свитком:
— Я переписал весь полон в один список, досточтимый Барас-Ахмет-паша, — с поклоном подал он грамоту. — И скрепил ее твоей личной печатью. Осталось поставить только подпись.
Походная чернильница с пером находилась на поясе тощего турка. Барас-Ахмет-паша сам выдернул перо из горлышка и, не читая, украсил документ размашистой подписью с завитками.
— Уговор надобно утвердить у твоего господина, посол русов, — пояснил секретарь, — с его подписью и печатью доставить досточтимому Барас-Ахмет-паше. Коли расхождений по ряду не случится, то мы велим собрать к сроку полон на берег, ты же доставишь уговоренный откуп.
— Как здесь хорошо и покойно, — лежа на подушках и глядя на море, признал наместник. — Я рад, что ты приехал в исар и сказал мне столько приятных слов. Мыслю, я буду добр к тебе всегда.
В этом умиротворенно-безразличном состоянии Андрей и попытался его удержать. Теперь ему хотелось только одного: как можно быстрее уйти.
— Ты можешь уплыть на лодке, — сообщил тощий секретарь. — Внизу, под горой, есть причал. На лодке добираться в порт Балаклавы намного быстрее и удобнее.
— Благодарю, — склонил голову Зверев. — Но у меня у ручья люди. Я не могу их оставить.
— Воля твоя, посол русов. Ты можешь идти.
Андрей почтительно поклонился Барас-Ахмет-паше, сбежал по лестнице, под настороженными взглядами стражи пересек двор и вышел в открытые ворота. Только здесь он смог позволить себе схватиться за виски и застонать от боли. Но расслабляться надолго не следовало — все же вражеская твердыня над головой. Князь расправил плечи и быстро зашагал по тропе. Правда, спустившись с горки, он снова остановился и, морщась от боли, начал массировать голову. Когда резь немного отпустила, продолжил путь.
— Что с тобою, княже? Басурмане зашибли? — кинулись от стоянки навстречу Никита и Боголюб, но Зверев только отмахнулся:
