– А ты думаешь, за что на меня князь, твой батюшка, так разгневался, что на Лач-озеро сослал да чуть в крепость не заточил? Он был в походе боевом, долгом. Я с ним просился, повоевать хотел. Так не взял! Мне, мол, было поручено за оставленными в городе дружинниками доглядывать – чтоб не пьянствовали да с девками не шалили… Скучно! Я и сбежал с купеческим караваном. Думал, не прознает князь – поход-то у него был долгий, на печенегов, потом ещё на булгар… А князь Ярослав как раз и прознал! Ну и вот… Хорошо, что я книжки писать навострился. За них и прощение получил. Ну, виноват, само собой! Нельзя князя не слушаться… И что б он делать ни повелел, то охота – не охота, а делай!
– Так ты про то и в книжке написал! – Фёдор говорил, но взглядом не отрывался от реющего над его головой змея. – Хорошие у тебя книжки! Для русских людей полезные. Ой, ой, гляди! Вот упадёт сейчас!
– А ты верёвку-то передёргивай. Ветер лови!
Пока мальчики и их новый друг развлекались, позабыв о строгом наказе князя Ярослава вовремя явиться к трапезе, из ворот выбежал тиун Яким и, всплеснув с досадой руками, побежал к озорникам:
– Вот они где! Князья! Ну, голубчики! Как же можно? Батюшка с матушкой уж за столом, а вас всё нету… Как из храма вышли, так куда-то и запропастились… Так вот куда!
– Якиме! – принялся ластиться к своему тиуну Фёдор. – Ты не сказывай им. Может, мы просто погулять после службы пошли. И загулялись.
– Якимушко! – вторил Александр. – Мы думали, батюшка ещё коней новых смотреть пойдёт, тех, что купцы вчера привезли… А он уж трапезничает. Не говори!
Добряк Яким в ответ только качал головой:
– Да не скажу, не скажу! Только идите скорее. И ты, Данилко, поспешай. Знает ведь князь, что с тобой молодые княжичи озоровать любят. А он после трапезы затевает на охоту ехать.
– На охоту?! – в восторге вскричали оба мальчика. – Так побежали!
Заторопившись, Фёдор поспешно принялся сматывать верёвку, и змей, кувырнувшись с высоты, упал прямо на руки опешившему Якиму. Свирепо разрисованная морда ткнулась прямо в лицо тиуна.
– Тьфу ты, нечистая сила иноземная! – испуганно закрестился Яким, отмахиваясь от змея, как от живого зверя. – Изыди! Чур меня, чур!
Мальчики расхохотались.
– А чура только язычники призывают! – закричал Фёдор, выхватывая у Якима змея и на бегу стараясь аккуратно его сложить. – Саша! Данило! Бежим! Бежим!
– Охота! Как славно! Охота! – захлёбывался восторгом Александр, вприпрыжку догоняя брата.
Трапезничали они в этот день, стараясь не показывать, как им не терпится поскорее встать из-за стола. Приметит князь-батюшка, что его сыновья, уже не малыши, но настоящие князья, не уважают трапезу, глотают еду кусками, жуют поспешно и нетерпеливо переглядываются, так ещё разгневаться может. Возьмёт да и запретит обоим ехать вместе с ним охотиться. Однажды так уж случилось. А в охоте оба души не чаяли.
И вот наконец желанный час наступил. Протрубил рог. Между деревьями, по лесной опушке, где снег в этом году был не так глубок, как обычно, помчались всадники. Впереди них с лаем неслись собаки.
Не менее десятка вспугнутых гоном косуль спасались от охотников бегством. Кроме того, охотники вспугнули и пару десятков зайцев, а из густых кустов дюжинами вылетали перепела, вальдшнепы, куропатки. Самые нетерпеливые из охотников принялись стрелять, и некоторые птицы, сбитые стрелами, упали, иные уже позади стрелков: те неслись во весь опор. К тому же мелкой дичью соблазнялись только любители показать свою меткость.
Охота была затеяна на косуль и оленей, которых в этот год в лесах развелось немало.
Князь Ярослав Всеволодович, любивший охоту, как и его сыновья, скакал в первых рядах охотников.
А Фёдор и Александр тем временем убедились, что придворный писатель их отца, неутомимый выдумщик и затейник Даниил Заточник, оказывается, ещё и ловкий наездник и явно не последний охотник. Он скакал лишь чуть позади вовсю понукающего коня князя. Именно он первым пустил стрелу в показавшуюся между стволами деревьев косулю, и животное упало, поражённое прямо в шею.
– Ай, Данилко, ну во всём горазд! – крикнул довольный князь. – Эй, ловчие! Косулю подберите! Ну, с лёту попал! Эй, слышь, книгописец: что ты там, говорят, за чудище летучее детям моим показывал?
Даниил, пришпорив скакуна, почти догнал князя и отвечал на ходу:
– Китайского змея бумажного, княже! Есть у меня такой. Хочешь – и тебе покажу.
– Покажешь, покажешь! А покуда гляди: оленя хочу подстрелить. Да не видать… Где олени-то?
– Будут, князь! – крикнул из-за плеча Ярослава один из ловчих. – Этой зимой в лесах дичи много. Не всю волки поели, не вся покуда охотникам попалась!
Вновь протрубил рог. Охотники, стремясь лучше прицелиться, с ходу осаживали коней, и лишь самые меткие рисковали бить, как Даниил, на всём скаку.
