Татарин взял двумя пальцами, осторожно приподнял и опустил золотую печатку. Потом произнёс, чуть заметно кивая:
– Хорошо. Но если ты уехал от великого хана, не закончив своего дела и не исполнив поручения, то тебе вновь придётся ждать своей очереди. У великого хана много дел.
– Я знаю.
И не глядя более на татар, Эрих и Сава вновь пустили коней вскачь.
– Ты что ему за кругляшку ткнул? – спросил Сава.
Эрих удивился:
– А ты таких не видал? Вроде пропускной грамоты у них. И своим мулюкам дают, и послам иногда. Мне два года назад дали. Эти печатки китайцы делают, что в Орде служат. Татары называют печатки пайдзами, а по-китайски «пай-цзи». Тонкая работа. Не подделывается. Я думал, у Александра есть такая.
Сава лишь мотнул головой:
– Нету. А ему и не надо. Он сам по себе – Александр. Какой же это татарин его не знает?
– И не только татарин! – рассмеялся Эрих. – Вот. А ты думаешь, что он перед смертью отступит. Не бывать тому!
Мокрый снег полетел ещё гуще. В нём быстро исчезли, будто растворились, силуэты всадников, скачущих во весь опор. А над речными волнами так же бесновался ветер, мчались, словно догоняя друг друга, клочья туч да чертили неровные полосы хлопья мокрого снега.
Двор княжеского терема был полон людей. Всё это – воины, в кольчугах, в шлемах, при оружии. Вблизи топтались осёдланные кони, привязанные поводьями к перилам лестниц, к специально вбитым в землю столбам. Толпа гудела, но не было слышно ни беспорядочного шума, ни выкриков. Народ явно был настроен серьёзно. Слышались лишь отдельные громкие возгласы:
– Князь! Князь идёт…
– Видать, вот-вот уже выступаем.
– А и пора! Проучить пора ливонцев с меченосцами…
Князь Ярослав Всеволодович прошёл через своё дворище в сопровождении боярина Фёдора Даниловича, тоже облачённого в кольчугу и шлем.
Воины, приветствуя князя, разразились одобрительными возгласами. Он замедлил шаг, потом и вовсе остановился. Огляделся, затем поднялся на крыльцо одной из теремных пристроек и, возвысив голос, обратился к своим воинам:
– Ну что, други? Готовы ли в бой? Готовы ли пойти со мной и вразумить ненасытных врагов?
Из толпы вновь, теперь уже куда громче раздались крики:
– Готовы, княже!
– Давно пора!
– Они на наши земли покушаются, так пора уже нам их землями овладеть!
Толпа подхватила громом нестройных криков.
Князь поднял руку, и рёв толпы смолк. Ярослав вновь возвысил голос:
– Нет, братья! Мы с вами православные! Нам чужой земли не надобно, мы не станем её отбирать. А вот своей земли никому не отдадим. Ни пяди её! Обнаглел орден меченосцев, выбора нам не оставил! Вот уж год, как изменники-бояре во Пскове, не спросясь князей, заключили союз с немцами, крестоносными захватчиками земель русских. Продался изменникам за их злато и сам посадник новоградский Твердила Иванович, и бывший тысяцкий Борис. Покусились они поднять народ псковский да новгородский противу князя, однако не искусил дьявол русских людей, не стали те души свои православные продавать да к крестоносцам переходить. Тогда изменник Твердила и вся Борисова свора убежали к немцам.
Толпа разразилась новым яростным рёвом:
– Вешать изменников!
– Русский, врагу продавшийся, уж не русский!
Снова князю пришлось призывать свою дружину поутихнуть, но теперь шум до конца не угас, так что Ярославу пришлось уже изо всех сил перекрикивать толпу:
– Давно уж не даёт нам житья этот самый орден меченосцев, всё время грозит землям русским, нападет на них и разоряет. А ныне с помощью изменников-бояр меченосцы захватили крепость Изборск. Воины псковские отбили её. И всё же без помощи большой рати врагов не одолеть – слишком они сильны и многочисленны. Так пойдём же и докажем раз и навсегда, что покушаться на наши уделы никому не дозволено!
Воины отвечали новым восторженным рёвом.
– Будьте готовы! – закричал князь. – Через час выступаем.
И сбежав со ступеней, заспешил дальше. На ходу, обернувшись, спросил боярина Фёдора:
– Так что думаешь, боярин Фёдор? Можно ли с собой в боевой поход взять сына? Выдержит он? Поход-то будет долгий и тяжкий…
Боярин Фёдор в ответ усмехнулся:
– Да ты погляди на него, князь-батюшка! За последний год Александр Ярославич самое малое на полголовы выше сделался! В четырнадцать годов ростом уж многих взрослых ратников твоих превосходит. А силища какая! Я с ним уж и шутейных боёв опасаюсь: так приложит – мало не покажется!
Князь, очень довольный, рассмеялся:
– Да вижу я, вижу! И в учении способен оказался, и святой отец его не бранит – говорит, хоть и боевит отрок, но от благочестия не отступает… Значит, можно его в битву брать. А друзей его? Как думаешь?
Боярин пожал плечами:
