Князь Алтайский полностью

1

День-ночь, день-ночь, мы идем по Африке…

День-ночь, день-ночь, мы идем по Африке…

Блин, вот привяжется же! С песнями всегда так — попадет в голову одна строчка, и крутится в голове целый день, потому что все остальные строчки ты просто-напросто не помнишь! Вот и эта песня из какого-то видеоклипа, мельком увиденного на Ютубе — там еще солдаты в красных мундирах мелькали, видимо, те самые, что шли по Африке — всплыла в памяти и не отвязывается, ну никак!

Больше всего меня в ней раздражало то, что к моему случаю песня никакого отношения не имеет.

Во-первых, мы не идем, а вполне себе едем, длинной такой кавалькадой, в крытых санях. Конец января на Руси — не самое теплое и бесснежное время года.

Во-вторых, и едем мы не по Африке. По Уфимскому уезду. Я, в конце концов, на Алтай еду, а не в Африку. Это в Америку можно было попасть по ошибке, отправившись в Индию, а о том, чтоб по ошибке в Африку попасть — я о таком даже и не слышал. А, хотя нет, слышал, вернее, читал, в книге одной. Там главный герой портал строил, чтобы из России в Индию попасть и по ошибке именно что в Африку угодил. Вот. А о других подобных случаях я и не слышал и не читал.

Ну и в-третьих — не круглые сутки мы едем, не «день-ночь». В конце концов, по степи ночью поедешь — так заедешь, что и археологи через триста лет не найдут. Да и через четыреста — навряд ли. Тем более что впереди нас еще Уральские горы ждут, через которые я, конечно, уже переезжал, но было это севернее, и, так сказать, пообжитее. Здесь, конечно, дорога проложена — Земляное Слово это крутая вещь — и даже верстовые столбы поставлены, не заблудишься, но поселений вдоль дороги не встретишь. Поэтому ночевать нам приходится не в теплых трактирах, а в… да вот, прямо в санях и ночевать. Кому повезло, конечно. А кому не повезло, кто, как мои стрельцы, верхом едет — тому останавливаться, да шатер разбивать. Так что передвигаемся мы небыстро, со скоростью среднего пешехода.

Но, знаете ли, лучше медленно ехать, чем… блин, не получилось сравнение. Лучше тихо ехать, чем тихо лежать, вот. Не хочу я, знаете ли, выяснять, не обижены ли на меня кто-то из остатков рода Морозовых, или их подельников, или вообще кто-нибудь. Да тот же князь Телятевский, у которого я оттягал за Изумрудный Венец такую кучу золота, за которую даже ангел во плоти — и тот, не задумываясь, нож под ребро засунет.

Деньги — они портят людей. И чем больше денег — тем сильнее порча.

Так что для меня — чем далее от Москвы, тем целее. Приеду на Алтай, выберу себе земли под вотчину — и заживу. Сам себя князем объявлю, стану вровень с тем же Телятевским, буду не боярин Осетровский, а князь Алтайский!

А что? Звучит!

Правда, ехать до этой самой будущей княжеской вотчины — ой-ой… Мы уже три недели катим, а проехали дай бог если треть пути. Только-только до Уфы добрались, а от Уфы до Омского острога — еще столько же. И от острога до места назначения — еще столько же. А за Омским острогом — дороги уже кончаются, и начинаются земли дикие. Не в том смысле, что дикари и псоглавцы живут, живут там вполне себе люди, кузнечными татарами именуемые, вот только и посреди Руси-матушки можно на разбойничью шайку напороться, а уж там-то, где закон, как на Диком Западе, на поясе в кобуре висит…

Я машинально потрогал спрятанный за пазухой пистолет. Купленный в той самой Уфе. Решил я по рынку пройтись, ноги размять, посмотреть, чем здесь торгуют. Ну, ассортимент был вполне ожидаемый — меха, кони, овцы, мед… Кстати, на мед я сделал стойку, нет, не в том смысле, что я его люблю, а в том, что я вспомнил, что место моей будущей вотчины, сиречь Алтай, своим медом славился. А так как сейчас маловероятно, что там разбиты пасеки, то не мешало бы какого-нибудь пчеловода к себе переманить. И желательно — не одного.

Вот так я в очередной раз остался без моей Аглашеньки. В Уфе она, вместе с прилично частью моего золотого запаса и не менее приличной частью моего же стрелецкого воинства. Да, моя скоморошенька тогда сделала причинный рейд по Новгородской земле и многих крестьянских сыновей переманила на Алтай отправиться. Вот только крестьянский сын — он по определению человек небогатый, а чтобы на новом месте обустроиться, ой сколько всего нужно… да хоть тот же самый топор, чтобы избу срубить. Вот моя невестушка и осталась, все необходимое закупать, да тех крестьян, что следом за мной идут, как-то организовывать. Вы же не думали, что все мои люди, так и едут вместе со мной одним длинным караваном? Это ж такая кишка получится, что растянется она…

Я поймал себя на том, что мысленно прикидываю длину такого каравана и хмыкнул. Лучше уже дурацкие вычисления, чем песенка про Африку или фантазии всякие… занимательные…