Нет, летний поход всё же не зимний. Во-первых, местные телеги брали явно меньше груза, чем в будущем или те же сани, а припаса нужно было взять с собой столько же. Во-вторых, комары. Эти мелкие кровососы так и вились вокруг, тело зудело и чесалось в местах укусов и даже дым, которым окуривали палатки, не спасал. Ну и в-третьих дороги. Зимой старались идти реками, теперь же предстояло тащиться и трястись на ухабах по тому недоразумению, что ныне называлось дорогой. Было ещё и в-четвёртых, и в пятых. И, конечно, жара. Жара донимала и людей и скотину даже хуже комаров. Спасаясь от неё, многие поснимали брони, забросив их в телеги, и ехали налегке, не вздевая даже на вражеской земле. Андрей, вновь получивший чин головы, отъезжая от основного войска, плюя на все каноны, тоже скидывал с себя всё, кроме тонкой льняной рубахи с расстёгнутым воротом, расправленной поверх штанов, но всё равно часто менял платки, которыми утирал взопревшее лицо.
Да, он вновь был на войне. И вновь в войске князя Шуйского. Правда, на сей раз сборы псковско-новгородской рати были назначены не в маленьком Холме, а в Великих Луках.
Вообще-то, в соответствии с планом войны государь повёл свою армию в Боровск ещё 14 июня. Но наступление пришлось отложить. Лишь передовая рать Репнина-Оболенского выдвинулась к Смоленску. С юга поступили сведения, что отряды крымских войск под командованием царевича Мухаммад-Гирея всё же принялись прощупывать оборону русских границ. Начались столкновения со степняками под Брянском, Путивлем и Стародубом. Впрочем, благодаря разведке и доброхотам, имеющимся у Москвы в Крыму, русские были готовы и татар, хоть и с трудом, но удалось отогнать, не пустив их в центральные земли теми полками, что изначально выделялись для обороны "крымской украйны", не трогая стоявшую в готовности основную рать. Но всё равно ещё весь июль на рубежах продолжались небольшие стычки. И до самой осени пять русских полков дежурили в районе Тулы, и столько же на реке Угре. Посошные люди и дети боярские охраняли броды и "перелазы" через Оку. Да и в землях Стародубского княжества, ещё одного из возможных направлений ордынской атаки, тоже были сосредоточены крупные силы. Лишь в начале сентября степняки окончательно ушли восвояси...
Однако уже в августе стало понятно, что большого похода крымцев не будет. И потому, в четверг 11 августа, на Васильев день, новгородская рать двинулась в направлении Полоцка.
Впрочем, учитывая малочисленность рати (всего то три тысячи всадников), основная её задача была в том, чтобы заставить противника распылить силы, буде литовская армия всё же соберётся, а брать город штурмом явно не планировалось. Хотя кой какие мысли у Андрея на этот счёт были. Из книг он помнил, что Шуйский и Полоцк будут связаны всю эту войну, но взять его князю так и не удастся. И это было плохо, потому как Полоцк, находившийся на перекрёстке водных дорог и сухопутных волоков, был очень важен.
Город контролировал водный путь по Западной Двине, благодаря которой, он был связан торговыми путями со всей тогдашней Европой. На больших стругах и более мелких плавутах, шкутах и чёлнах возили полоцкие торговцы свои товары в Ригу, Гданьск (как поляки переименовали присоединённый после Тринадцатилетней войны Данциг) и далее, в Германию и Скандинавию. Вся старая Европа через Ганзейский союз входила в сферу полоцких интересов. А посредством волоков (ведь истоки Западной Двины и Волги были так близки) через Полоцк проходили важнейшие транзитные пути из Европы на Новгород и Москву. Да, с момента основания немецкими миссионерами города Риги в 1201 году полочане утратили свой контроль над Нижним Подвиньем. Новая крепость, на строительство которой так неосмотрительно дал согласие полоцкий князь Владимир, закрыла устье реки и ныне выйти в Варяжское море или войти в Двину и доплыть до Полоцка или Витебска было возможно только с позволения рижан. Но это не помешало городу оставаться крупным торговым центром. На городские ярмарки съезжались не только полочане и жители соседних земель, но и "гости" - как с востока, так и с запада. Он один вносил налогов в два раза больше, чем взятые вместе Гродно, Новогородок и Брест. Крупные денежные суммы, ежегодно выплачиваемые Полоцком в казну в качестве сборов и налогов, ставили его в особое положение среди других, хотя Магдебургское право ему даровали лишь в 1498 году, далеко не первому среди литовских великокняжеских городов.
В той истории Полоцк временно захватить удастся лишь Ивану Грозному, но у Андрея по этому вопросу были свои задумки. В большинстве своём они касались далёкого от сегодняшнего дня будущего, но исходным в них было одно - Западная Двина должна быть в русских руках. Однако делиться ими он не спешил ни с кем, даже с Олексой, которому отводилась в будущем захвате города довольно большая роль.