Да уж, его Камская вотчина. Что-то всё же значительно стронулось в русской истории, потому как с этого года в Усолье-на-Камском был впервые назначен государев воевода, которым стал князь Фёдор Иванович Хотетовский. И с ним к новому месту для городовой службы отбыли полсотни пищальников, везя среди иного скарба и шесть пушек для городских стен. А это значит, что лёгкой прогулки у черемисских людей, как это было в прошлый раз, не получится. И всего-то нужно было в разговорах с разными людьми про те земли речь заводить. Вот, не прошло и трёх лет, а всеми позабытый городок на краю Руси в табели о рангах вдруг сильно подрос. Что с учётом предстоящего года было куда как вовремя. Глядишь, в этот раз уцелеет городок, а не сгинет на полтысячелетия в огне пожаров.
Да и вотчину к обороне готовили куда как усердно. Отряды нанятых вогуличей вели постоянную разведку, заодно обучая русских мальчишек умению читать лес. Ну и Камский полк, получивший боевое крещение, должен был преподнести татарам и черемисе неприятное удивление. Да, несмотря на все меры, предпринятые им, Андрей не верил, что Шах-Али удержится на троне, а отдавать на раззор свои владения тоже не хотел. Тем более сейчас, когда жизнь возле Княжгородка стала налаживаться. Появились новые деревни и починки, разрастались новые промыслы. Заработала собранная уже своими умельцами лесопилка, на которой пилилсь доски, как для нужд вотчины, так и для недалёкого Усолья-на-Камском и местного плотбища. А то до этого ведь все суда строились из "топорного леса", когда из одного ствола получали всего пару досок. Лесопилка же давала четыре-пять, а то и все шесть досок с одного дерева, и это вело к удешевлению постройки судов и, соответственно, перевозимой соли. Заодно отстроили на горном берегу Усолки новые склады для хранения соли. Но и старые разбирать не стали, потому как князь строго-настрого повелел на следующий год по весне не пускать караван до Нижнего, пока не выяснят положение в Казани. Нести убытки по глупости Андрей сосвсем не желал.
Так же заработала мануфактура "лесной шерсти". Что это такое? Так и сам Андрей был в шоке, когда прознал. Это оказалась самая обычная сосновая хвоя. Точнее волокнистый материал, извлекаемый из сосновых иголок. Для этого зеленые иглы распаривали, вываривали в щелоке, расчесывали, прополаскивали в воде и сушили. Полученный подобным образом материал шел на изготовление различных теплых вязаных вещей вроде фуфаек и нагрудников. В народе считалось, что "сосновая" одежда не только тепла, но и полезна "от ревматизмов". А Андрею что? Раз товар успехом пользуется, так почему бы и не погреть на этом ручки.
Кроме того недавно он дополнительно "выпросил" у государя в вотчину остров на реке, примыкающий к правому берегу Камы. Почти четыреста десятин земли покрытых лесом и сенными покосами. И песком, из которого при пробной варке получилось вполне неплохое стекло. Теперь там собирались поставить очередной стекольный заводик и приступить, наконец, к изготовлению зеркал. При этом, сам того не подозревая, Андрей со своим стекольным производством в этих местах опередил время почти на триста лет.
Радовала и школа, выпустившая очередную группу образованных мальцов. Вроде немного, но с учётом бережической и голухинской набиралось приличное число. Низовое звено управленцев потихоньку заполнялось столь нужными кадрами, у которых взгляд на жизнь был уже слегка отформатирован. По крайней мере, глупостями по типу "деды так жили" они уже не страдали.
Ну и обустройство пути из вотчины на Русь. Да, Камский путь был дешевле и легче. За сорок пять – пятьдесят суток тяжелогружённые насады добирались до Нижнего Новгорода, где большая их часть продавалась на доски, а обратно возвращались в основном охранные струги, гружённые товаром для Княжгородка и забравшие с собой от проданных насадов паруса, канаты и якоря. Но и обходной путь тоже был необходим. Особенно в предверии казанской неурядицы, готовиться к которой Андрей предпочёл заранее.