Андрей начал с того, что поинтересовался: издревле это когда? Тут рижане захотели откатиться к тем временам, когда они могли свободно ходить по Двине дальше устья Полоты и напрямую торговать в Витебске и Смоленске. Хмыкнув, Андрей высказался в том духе, что вопрос этот вполне приемлем, если и рижане вернутся к старым договорам. Тут он постарался выдержать мхатовскую паузу и не прогадал: рижане не выдержали и набросились с вопросами, что за договора он имеет ввиду. Усмехнувшись про себя, Андрей напомнил, что по так называемой "Мстиславовой правде", русские купцы в своё время могли беспошлинно и беспрепятственно проезжать по Двинскому торговому пути, приобретать в Риге недвижимость и при этом имели право торговать не только в Риге, но и в других ганзейских городах. То есть использовали Ригу как собственный порт, платя за то небольшие пошлины. Так что нынешние власти не видят ничего зазорного, если Рига и Русь вернуться к тому уложению к обоюдной выгоде. И русские готовы заключить с ганзейским городом отдельный договор, внеся в него обязательное условие, что те русские купцы, что соберутся плыть дальше, за море, не должны платить в Риге ничего, кроме обычного портового сбора. И, разумеется, они должны иметь возможность хранить свои корабли в рижском порту и пользоваться для починки рижской верфью, платя за это такую же плату, что и рижские судовладельцы. Взамен русские соглашаются с тем, что те из русских купцов, кто приедет торговать в саму Ригу, не будут вести дела ни с кем, кроме рижских купцов.
Вот тут рижан и прорвало. Они были согласны на многое, но беспрепятственный проезд русских с товарами мимо Риги их не устраивал никак. Потому что именно посредничество приносило городу огромную прибыль. Иначе, зачем кому-то понадобится плыть в Ригу, если русские и сами привезут всё, что нужно, да ещё и, возможно, дешевле, чем при посредничестве рижан. Но тут уже упёрлась русская сторона, а Андрей прямо пригрозил, что логистика, конечно, вещь великая, но политическая целесообразность куда важнее. И если рижане не желают торговать по-новому, то крюк в обход Риги по нашей территории в условиях перевозки товаров на своих кораблях и продажи его в Любеке или Западной Европе, становится более чем оправдан. Хотя поначалу и придётся очень сильно вложиться в восстановление волочной системы между Днепром и Ловатью, а потом и далее, в Лугу. Зато по окончании они быстро отобьют все затраты. А с окончанием войны и прямая литовско-русская торговля, идущая ныне через ливонцев, будет восстановлена. И что тогда достанется Риге?
Вопрос был непраздный. Ах, если бы взгляды могли убивать, то Андрей уже лежал бы бездыханным на полу, с такой ненавистью смотрели на него рижские послы, понимавшие, что их просто загоняют в угол. И что хуже всего, это делали те, от кого они меньше всего ожидали. Что-то явно сильно поменялось в том медвежьем углу, из которого выползли эти московиты. А ганзейцы, успокоенные веками господства, прозевали это изменение. И вот уже славных рижских купцов нахально возит словами по полу молодой князёк, играя фразами так, что и придраться к нарушениям заключённых с Ливонией и Ганзой договоров нет никакой возможности. Всё так чинно и благородно, вот только тянет от такой пристойности могильным холодом для ганзейского города.
В общем, переговоры шли тяжело и часто прерывались. Обе стороны искали точки соприкосновения, постепенно уступая в мелочах. Но на возможности перегружать свои товары в Риге беспошлинно с речных судов на морские и обратно русские стояли твёрдо. Это было надо Компании, это было надо Андрею, так почему бы и не воспользоваться моментом, тем более если государь дал новгородскому наместнику большие полномочия в ведении переговоров. Так что он давил сам и просил о том же Ростовского.
– А ты не перегибаешь, князь? – в конце концов, возмутился уже тот. – Что ты к этому порту привязался? В конце концов, есть же Норовское.
– Есть. Да только один порт – это не порт. Пока мы были оторваны от моря, мы позабыли одну истнину, которую хорошо помнили великие государи прошлого. Море – оно не разъединяет, оно соединяет. Цивилизации возникают и становятся великими именно на торговых путях, в удобных бухтах, на волоках и эстуариях рек. Всем известен Царьград, что тысячу лет был столицей мира, имея контроль над черноморскими проливами и пути из Европы в Азию. А вот у стран, не имеющих выхода к морю, нет шансов стать великой мировой державой.