Князь Беркутов-Туманный полностью

…Планируя полет с тюками, я догадывался, что он нам не понравится, но даже близко не представлял, насколько сильно. Перемещаться, используя рывки, не получалось от слова «совсем»; без них скорость движения упала как бы не втрое; удерживать одной подпоркой и рюкзак, и тюк оказалось в разы сложнее, чем мы рассчитывали, а жадность, заставившая набрать слишком уж много сырья для нашего мини-ателье, превратила обратную дорогу в одну бесконечную тренировку! Да, умение манипулировать подпоркой росло, как на дрожжах, а вместе с ним развивалась и наша энергетика, но процесс бесил до невозможности. Поэтому нападений хищных птиц мы ждали, как манны небесной. Ведь на них можно было сорваться. И срывались. Причем с таким энтузиазмом, что крылатые агрессоры превращались в дым из окровавленных перьев и мелких кусочков плоти чуть ли не раньше, чем пересекали границу области поражения нашими навыками.

Да, мы могли приземлиться и отдохнуть. Но в теории. А на практике нас поджимало время — планируя этот рейд, я был уверен, что мы проторчим в расщелине числа до двадцать пятого. Поэтому вписал в график подборов один-единственный «преждевременный». Вот мы жилы и рвали. Чтобы добраться до нужного места к двенадцати дня двадцать второго, а не куковать на берегу до полудня двадцать шестого.

Успеть — успели. Впритирку: вышли из лесу минут за десять до ухода катера в Большой Мир. Но настолько замотались, что Геннадий Романович вынесся на берег и помог Свете дотащить неподъемный тюк до транца. А чуть позже, услышав звук, с которым ее рюкзак ударился о дно рундука, на пару мгновений потерял дар речи. Пришлось «объясняться»:

— Жадность — зло. В этот раз победила. Причем всех и сразу…

Рассмеялись оба — и Воздушник, и его наследник, сидевший у пулемета. А потом старший «сочувственно вздохнул»:

— В сложившейся ситуации вам иначе и не выжить…

— О какой именно ситуации идет речь? — полюбопытствовала Света.

— О, черт, вы ж пропустили самое интересное!!! — в сердцах воскликнул мужчина и затараторил: — В прошлую пятницу Ее Императорское Величество провела Цветочный Прием в дворцовой оранжерее. Ее гостьи, по традиции, пришли туда в брючных костюмах и роскошных платьях, очень отдаленно напоминавших рабочие наряды.

А она надела куртку из змеиной кожи, подаренную вами. В общем, как эти бедняжки не передохли от зависти, не понимает добрая половина Империи. Вернее, не понимала. Всю субботу. А в воскресенье моя жена нашла статью, рассказывавшую о вашем родовом ателье высокой моды, и о безумной очереди на пошив эксклюзивных вещей!

— Мое ателье на сторону не шьет! — под смех девчат сообщил я и заставил Воздушника улыбнуться:

— Это вы такого мнения. А моя благоверная и другие аристократки точно знают, что шьете И, вроде как, даже планируют даты приемов, на которых шокируют высший свет сногсшибательными обновками!

— Ну-ну… — насмешливо фыркнул я, подождал, пока Бехтеев тронет катер на воздушной подушке с места, взял из рук Оли контейнер с обедом и показал его Геннадию Романовичу. Мужчина жестами показал, что они с сыном сыты, и я со спокойной совестью потерялся в гастрономическом удовольствии. Потом как-то резко осоловел, но заставил себя встать, подойти к Воздушнику и выяснить самые последние новости. А после того, как пришел к выводу, что нападения на обратном пути можно не ждать, вернулся на свое место, сел, закрыл глаза и отключился…

…Спал омерзительно. И не только из-за рева двигателя — все восемь с лишним часов пути мне снились перелеты с тюками в самых неожиданных вариантах. В результате проснулся донельзя разбитым, через силу приложил себя бодрячком, с трудом сфокусировал взгляд на лице Бехтеева-младшего и узнал, что до прибытия в их поместье осталось минут пять-семь. Следующие полчаса прошли мимо: да, я запомнил, что нас приглашали и переночевать, и поужинать, но полноценно пришел в себя уже в «Буране». Когда услышал в гарнитуре, невесть как оказавшейся в правом ухе, голос Дайны и вник в то, что она сказала:

— Привет, Игнат. Вы вернулись на удивление вовремя…

В этот момент Оля набрала Куклу и вывела звонок на динамики салона, так что БИУС-у пришлось прерывать объяснения и «переключаться» на Иру. Обмен приветствиями я слушал, как белый шум, так как девчата тараторили одновременно, как-то уж очень эмоционально и громко. Не вдумывался и в монолог жены, «докладывавшей» подруге о том, что мы живы и здоровы. Зато потом превратился в слух. Как оказалось, не зря: