– Падре, вы уже определились с моим нынешним статусом? Если я по-прежнему пленник, то претензия безосновательная. Пленнику положено стремиться к сокрытию от своих тюремщиков любой полезной информацию. А если соратник – тогда давайте перейдем от обвинений к обсуждению моих условий.
– Как вы обошли «слово истины»? – окаменел лицом магистр, осознавший, что первый раунд нашей словесной дуэли он проиграл. Спрашивал он, вероятно, про ментальный блок. По крайней мере, по смыслу очень подходило.
Я улыбнулся со всей доступной мне приязнью, которой не испытывал к этому старому грифу.
– Позвольте мне вместо ответа повторить свой вопрос. Вы уже решили, кто я в вашей системе координат? Пленник или союзник?
– Отвечать!
Ого! Да падре в бешенстве! Ну, деваться-то некуда. Прямой вопрос, будь он неладен. Правда, ответить на него я мог очень обтекаемо.
– Игрой слов, падре. Одной лишь игрой слов. Не только жрецы умеют это делать, как видите.
И замолчал, выжидательно улыбаясь – что, мол, дальше? В темницу бросите? Отдадите меня Альдо? Решайте, святой отец! Я в нетерпении!
– Зря вы затеяли со мной эту игру…
– Справедливости ради стоит сказать, что игру затеяли вы, Доминик. Я лишь ознакомился с правилами и присоединился к ней. Теперь вы обижаетесь на то, что у меня неплохо получается. А как же гордость учителя?
И вот тут мне показалось, что я малость пережал. Лицо Доминика превратилось в маску служителя веры, который видит ведьму и держит в руках факел.
– Мальчишка!.. – взревел он.
– Поберегите сердце, падре. – Меня тоже закусило и сдавать назад я даже не попытался. – В вашем возрасте это опасно.
– Сгною в темной!
– Я уже говорил вам о своем отношении к смерти.
– Посмел мне перечить?!
– А вы только это заметили?
– Черта с два тебе, а не свобода!
– Не выражайтесь, вы же носитель духовного сана.
– Ты будешь делать то, что тебе прикажут!
– Я больше склоняюсь к равноправному партнерству.
На кончиках пальцев храмовника стал разгораться чистый свет. Такого аспекта я еще не видел, наверное, какая-то чисто церковная магия. Сейчас как шандарахнет, а я даже закрыться не смогу: за спиной Доминика маячил страшно сосредоточенный Альдо, явно блокирующий мне доступ к дару.
– Падре, возьмите уже себя в руки! – На всякий случай я закрылся фолиантом, рассчитывая, что редкую и дорогую вещь он не станет жечь. – Сейчас вот помрете от внутричерепного давления, а мне потом с новым магистром договариваться!
С рук старикана сорвались тонкие лучи света: с каждого пальца по одному. Похожие на лазеры из космической фантастики, они аккуратно настругали мою кровать, с которой я едва успел вскочить, на множество кусочков. Запахло озоном, будто в комнату заглянула грозовая туча.
– Да что на вас нашло, чертов католик! – Я как-то даже смирился с тем, что сейчас мне придется умереть от рук разгневанного священника. И решил напоследок высказать ему все, что о нем думаю. – Возмутило, что пленник утаивает информацию и дерзит? А на что вы, интересно, рассчитывали? На сотрудничество и безоговорочное послушание? Знаете что? Не умеете играть в шахматы – идите играть в куклы! Тоже мне, спаситель магии в отдельно взятом мире!
И замер, гордо вскинув голову – партизан, блин, на расстреле! В голове стучала только одна мысль: «Похоже, Антошин, это твой последний блеф!»
Какое-то время в келье царила тишина, в которой отчетливо слышалось лишь мое напряженное дыхание и электрическое потрескивание силы – результат примененного аспекта отца Доминика. Я смотрел чуть в сторону, продолжая отыгрывать героя, одновременно молясь о том, что если уж мне суждено сегодня помереть, то пусть все произойдет быстро и, по возможности, не слишком больно.
Мелькнула мысль напрыгнуть на старика и попробовать придушить его голыми руками, но я отогнал ее. Между нами метра полтора-два, в полете сожжет. Лучше уж так уйти, на пафосе.
Затем я заметил, что с пальцев Доминика больше не срывается свет, а сам он уже не мечет разгневанно глазами молнии, а вполне удовлетворенно улыбается.
– А вы умеете держать удар, Игорь, – прежним, хорошо знакомым тоном доброго дедушки сообщил он мне. – Это полезное качество.
Никто никогда не узнает, скольких сил мне стоило сдержать облегченный выдох. Сколько нервных клеток прямо сейчас взяли и откинули коньки! Су-у-ука! На понт меня взял! Развел как пацана! Вот же ж!..
Это что же получается, это проверка моей стрессоустойчивости была? Ах ты ж… старый пенек! Но как сыграл! Талантище – не отнять! Пронесло, выходит? И его не злит, что я от него информацию утаивал? Злит, скорее всего, но он готов спустить это на тормозах. Значит, он согласен с моими условиями? Как давно он знал, интересно? А про ткачей он тоже в курсе? Вряд ли, я бы уже горел тогда, как моя кровать. И что он намерен делать с инкой? Я-то ему нужен, а она – не факт.
Ничего из пронесшегося в голове за краткий миг я озвучивать не стал. Буркнул лишь:
– Тогда добавьте к моим условиям новую кровать и новое жилище. Эти уже ни к черту не годятся.
