Дед не понял, я залез рукой в кармашек пояса и достал шило с мотком жил.
Вот — я подал приспособление старику — мне рану зашить надо.
Я развязал примитивный бинт на голове и показал пальцем на рану.
Плохо дело — сказал старик — нужно срочно сжечь тела, а то мертвецы придут на запах крови.
Так ты зашей мне рану и запаха крови не будет.
Будет, запах крови мертвецы чувствуют за несколько поприщ.
А что такое поприщ? — спросил я.
А ты точно не демон, такие дела все знают.
Я не демон, но я был в ирие, и сбежал от туда — я показал пальцем на землю, но понял, что на косячил.
Дед недобрым взглядом посмотрел на меня и спросил — ты от туда сбежал — и показал пальцем на землю.
Так, а где по твоему ад, тьфу твой ирий, там под землей в гиене огненной.
Ты, наверное ромей — спросил старик — а то я смотрю, что ты вообще наших обычаев не знаешь и богов наших не ведаешь. Хотя говор у тебя наш словенский.
А хорошая идея, подумал я прикинутся чужаком, ну скажем славянином дунайским, который долго жил в римской империи.
Я склавин, я жил у ромеев, и помогал купцам заниматься торговлей через море понтийское и вверх на север по Днепру, а тут недалеко на нас напали и ладьи наши захватили, вот эти люди, я сбежал, а они за мной и вот — я показал рукой на трупы.
Не знаю я никакого Днепра, где это.
Я напряг память и вспомнил, что Днепр раньше назывался Борисфеном и сказал — по Борисфену.
По какому Борисфену — дед прищурился — а ты не Сармат часом, это они наше реку глубокой называют. Дана апр — это по сарматски будет река глубокая.
Я пожал плечами.
Понятно — произнес старик — бери секиру и руби дерево, сожжем мертвецов, а потом я твою рану посмотрю.
Дерево оказалось крепким, но за час сдалось, после чего я располовинил ствол и еще раз пополам, потом нарубив толстых веток и накидав их на стволы, мы сложили трупы поверх костра и старик прочитав какую то молитву, поджег кресалом огонь.
Рану дед сшил быстро просто сказал, держи. Я свел кожу пальцами и старик деловито заработал шилом. Минут через 10 все было закончено, но боль не отпускала еще долго, тогда дед сунул мне какой то корешок и сказал, ешь.
Это была, какая то местная замена дурман травы, голова загудела сильнее, но боль отступила, а я в таком дурмане поплелся за ведуном по лесу, а справа горело красное закатное солнце.
Слушай дед, а люди, какого рода племени тут живут.
Где тут — не понял ведун.
Ну, куда мы с тобой идем, вот там какие люди живут?
Там куда мы идем живут разные людишки.
На этой земле живет народ чюдной, глаза голубые, сами маленькие, вон тебе по плече будут, не опасны они, простые как дети. Занимаются охотой, да собирательством. Ооох — мечтательно проговорил старик — а какой сладкий мед они по лесам добывают.
Только не принадлежит теперь эта земля им, пришли сюда люди разные. Вначале скифы, бежали в леса от нашествия сарматского, а потом и сармыты в те же леса сбежали от готов. А теперь вот — дед махнул рукой и готов побили, часть на полдень к ромеям побежала, а некоторые вот тут и живут по рекам.
Есть еще те кто от готов германских сбежал, их вендами зовут, но есть и те кто готам служило, а теперь с ними тут по лесам прячутся, их антами зовут.
Дед шел медленно и продолжал свой рассказ — а на закате. Если дойти до самого моря белого, то там поморяне живут, народ сильный и горделивый, там камень солнечный добывают. Те поморяне от германцев отбились, но не все. Есть те, что не стали воевать и в болота ушли. Слабые людишки никчемные, их купцы земорские песьеголовыми зовут.
Есть еже народы маары — дед махнул рукой примерно на восток — там живут, а меж ними и народом синеоким живут разные роды, аж до самого моря студеного доходят и рыбный зуб добывают. Их весь народ разным богам поклоняется, но живут как и синеокие, только еще пужливее, от всех прячутся, всех боятся.
А ты кто — спросил я у ведуна — ты какого рода, племени будешь и откуда так хорошо все народы знаешь?
Я ведун, я многое знаю.
Ну если ты такой умный, то скажи какого рода племени я — попытался подколоть я старика.
Раньше ты был рода Антов, что служили Германариху, мы их так и зовем германцы, по имени короля своего. А когда король германцев убил вашего вождя Буса и всех старейшин родов, вы перестали быть единым народом и как стадо лишившиеся вожака разбрелись по землям. Самые слабые ушли к нам в леса и болота, других слабых захватили вожди германские и заставили служить себе, а такие как ты стали татями. Плаваете на своих ладьях по рекам, нападаете на своих бывших родственников и в полон их беря, продаете в рабство тем же германцам, или вот теперь с дикарями Хунну людьми торгуете.
Так, я получается работорговец — спросил я.
Ты людолов, вы только полон, берете, а потом купцам людей перепродаёте, а уже они и есть самые настоящие работорговцы.
Дед задумался — только вот ты уже другой, ты не Ант и ты уже не принадлежишь племени людоловов. Ты был за кромкой, а от туда — дед многозначительно поднял палец вверх — от туда люди возвращаются другими, теперь ты сам хозяин своей судьбы, кем захочешь тем и станешь.
Да дед ты меня успокоил, веди давай.
