— Какие-то могут. Простые некроманты могут и сгореть. Ты сложнее, поэтому нет. Вот демонолог или теневик, если с ума от боли не сойдут, то поджарятся точно, — усмехнулся фантом.
— В любом случае, у меня ни денег, ни ресурсов, ни планов подглядывать за кем-то, — пробормотал я, встал со скамейки и пошёл принимать душ в медпункте.
О еде я не мог подумать, но в уборной меня всё же нагнало и вывернуло.
Всё-таки я не создан быть некромантом.
Это просто слишком мерзко, ужасно, кошмарно и вообще мрак.
А я маленький и безобидный человек.
Однако не могу соврать, с монстрами сражаться интересно. Почти каждый поверженный становится моим «солдатиком». Сила Планеты однозначно уступает некроманту с десятками Рядовых, которым он отдал приказы о какой-либо тактике. А ведь ещё Солдаты и Пешки.
Я старался убрать от себя воспоминания. Мылся в душе так, словно кожа — грязь.
Я покинул душевую, максимально вытерся и сел на кушетку.
Во время медитации даже не подумаю спать.
Жарптицева тяжело вздохнула, посмотрел на недоучилку, потом на нас и произнесла:
— Из-за новых обстоятельств, наше совместное проживание продлено, а класс «Ѣ» всё так же разделён на две части. Мантию для Натальи заказали, но в данный момент территория академии изолирована. Библиотека разгромлена, а занятия на свежем воздухе строго регламентируются комендантским часом. А потому Яна Михайловна будет проводить занятия с остальным классом и ещё для нескольких первых классов в смотровой общежития. Но вы двое туда пойти не сможете, а потому получите сейчас домашнее задание на ближайшую неделю.
— А почему Яночка сама не сказала? — спросила Наташенька, подняв руку, но не дожидаясь разрешения.
— Охрипла, — просипела Рёрикович зарёванным голосом.
— Яна Михайловна немного потеряла форму, — завуалировала Анна Павловна, — занятия она будет проводить при помощи усилителя голоса, а пока ей надо поберечься. На этом отпустим её.
Блондинка подошла к нам и попыталась нас двоих обнять, но я выскользнул, оставив страдать только рыжую, что не в курсе ЧП. Да и особых страданий у Безумновой я не заметил от тисков тисканья.
Они крепкие и этого не понимают. Я хрупкий.
Сегодня уже неделя с момента моего приезда в академию. Прошло несколько дней после моего попадания в трещину и многочисленного применения воплощения духов.
Больше я не сплю внутри медитации. Одного раза мне хватило, чтобы чуть не помереть от страха. Кошмары про охоту зомби на меня… ха-ха, больше не надо.
Тем временем Яна Михайловна оторвалась от рыжей жертвы, помахала ладошкой и скрылась за дверью.
— Теперь идём в столовую кушать, — скомандовала Жарптицева.
Да, теперь мало того, что она следила за расписанием и питанием Безумновой, теперь я так же попал под двойной конвой.
Рыжая не отпускала мою ладонь, а сзади за нами следила женщина в белом белье (именно в подобии сплошного купальника она спала на кушетке с Наташенькой), в белом платье и в белом халате, но в красных кроссовках.
После завтрака по общему меню вместо стола яств на выбор, Наташенька ушла в медитацию.
— Подожди. Я предлагаю тебе деньги, книги и клиентов, но последнее когда-то нескоро в обмен на десять сеансов парной медитации. Я не могу дать много книг, но я дам прочитать ту, что уже упоминала: Дневник Вереса Чудоры, — произнесла беловолосая.
— Десять сеансов? Согласен, — произнёс я, постаравшись не выказать эмоций.
— Так и знала, что согласишься. Каждый завтрак Натальи без надзора, если верить Рёри, заканчивается костюмом Евы и трансформацией в одну из форм другого возраста с буйством стихии воды. Я видела это лишь раз, но с отношением Крови Лады к своим целям, а так же подобной привычкой, в сумме должно выйти нечто весьма интересное. Что же она с тобой сделала, мальчишка?
— Всё-таки это была подстава, — пробормотал я. — Ничего не сделала. Почти. Просто стала сначала чуть выше, потом всё крупнее и крупнее, затем привязала к дереву и стала загорать. Ничего необычного, венчаться я на ней не должен, — проворчал я.
— Сам же знаешь, что врёшь.
— А что поделать. Но настаиваю, что я невиновен, не делал чего-либо предосудительного и вообще я пострадавшая сторона.
— Если бы такое говорил всякий мальчуган, у нас не было бы традиции масленичных свадеб.
Я поднял на неё глаза:
— Чё?
— А ты думаешь, откуда у аристократок право на принудительную свадьбу с простолюдином? Это всё языческий ритуал. Весна похищает красивого юношу и заставляет взглянуть на свою красоту, а увидев ту, человек не может отказаться от «брака». Так каждый год рождается Лето.
— Впервые подобное слышу, а вроде бы, книга по язычеству мне попадалась среди учебников по религиям, — удивился я.
— Это старая сказка, что передаётся в моей семье из поколения в поколение. Я к тому, что девушка на Масленицу может попробовать понравиться юноше, чтобы её семья не платила приданого. Если парень согласится, совет им и любовь. Если нет, девушку обычно выгоняли из дома. Да и к такому юноше относились не очень хорошо.
— Вы точно это не сами выдумали? В чём смысл подобного?
