Воины племени кочагир, те, что носили тяжелый доспех, ушли за Дунай, где учили ненавистных полукровок биться в конном строю. Ненавидеть их стало теперь куда сложнее, потому что князь сплел мораван и всадников родственными связями, переженив сотню воинов на девчонках из степных родов, и сам отдал за них калым. Солью, конечно же. С женихами в аварских племенах севера, по понятным причинам, было совсем туго. Кое-кто и второй женой пошел за Дунай, ведь приказ словенского хана обсуждению не подлежал. Сотня свадеб, и ни одной меньше. Держать такое в тайне будет крайне сложно, и то, что об этом узнает каган, стало просто вопросом времени. И старейшины рода кочагир внезапно поняли, что пути назад у них нет. Не смогут они повернуть коней в другую сторону, потому что совершили явную измену. Висеть их шкурам на ветру около дворца Величайшего, если попадут они ему в руки. И потому старый Онур с тоской ждал приезда нового тудуна, который должен был пригнать свои стада в эти земли со дня на день. Нужно максимально продлить тот срок, на протяжении которого наместник будет оставаться в благостном неведении относительно того, что творится у него под самым носом.
Остатки племени забендер, которых полукровки извели почти под корень, вольются в род пришельцев на правах младших родственников. На их пастбища и придет род тудуна, что происходил из высшей знати народа уар. Степь бескрайня, а потому слухи по ней могли идти очень медленно, если живущие в ней не хотели, чтобы кто-то узнал лишнее. И напротив, они могли идти быстро, со скоростью скачущего коня, если это кому-то было нужно. Сейчас слухи не шли вовсе, и племя кочагир, которому отошла полоса земли вдоль Дуная, просто восстанавливало силы после того опустошения, что пережило этим летом. Кочагиры ослабли, нужны были годы, чтобы мальчишки подросли и сели на коня. В соседних племенах ситуация была не лучше.
Новый тудун, носивший имя Эрнак, прискакал неожиданно. Его сопровождал десяток знатных всадников с удлиненными черепами, что посматривали на небогатый род свысока. Люди уар не надели доспех, им нечего бояться в собственных землях. Они носили разноцветные рубахи из ромейской добычи и цветные плащи, вызвавшие любопытство и зависть небогатых кочагиров. Рукояти мечей были украшены серебром и золотом, а на шеях висели толстые цепи, снятые с убитых ромеев. Упряжь рослых коней тоже была украшена серебряными бляхами, чего тут, в словенском пограничье, отродясь не водилось. Не было тут столько серебра.
- Приветствую тебя, мой хан! – с достоинством поклонился Онур. – Окажи мне честь, раздели со мной трапезу.
Эрнак милостиво кивнул и прошел в юрту, поглядывая на ее убранство с легкой брезгливостью. И этот человек хотел стать тудуном вместо него. Это же просто смешно!
- Легка ли была твоя дорога? – начал разговор Онур, соблюдая вежливые обороты, принятые в степи. – Не сбил ли копыто твой жеребец?
- Слава духам предкам, дорога была легка, - ответил тудун, отпив из чаши кумыс. – Все ли здоровы в твоем роду, почтенный Онур. Здоров ли скот?
- Мой род потерял много всадников в последнем походе, мой хан, - с каменным лицом ответил Онур. – Да ты и сам об этом знаешь. Много родичей погибло после набегов мораван. Много коней и баранов увели за Дунай. Нам нечем хвалиться. Боги отвернулись от нас.
- Я отомщу за твоих сыновей, - важно кивнул тудун. – Мы зальем кровью непокорные земли.
- Пусть сам Кок Тенгри(1) поможет тебе, отважный хан, - не меняясь в лице, ответил Онур. – Ты победишь их, в этом нет сомнений. Я слышал, ты прославленный воин. Степь полна песен о твоих подвигах.
- Да! – раздулся от гордости тудун. – Я дважды ходил на ромеев, а в юности бил германцев в южных Альпах. Я покажу этим лесным дикарям.
- Жаль только, мы пока не окажем тебе достойной помощи, - горестно вздохнул Онур. – Мы сможем посадить в седло одного воина с пяти юрт, не больше. А тех, кто носит доспех, и вовсе осталось очень мало. Все они погибли в словенских землях.
- Расскажи! – требовательно впился ему взглядом в лицо Эрнак. – Расскажи про тот поход. Я многого не понимаю. Это же словене, наши рабы. Как могло погибнуть столько всадников? Великий каган рвет и мечет. Через два года будет новый поход в Константинополь, ему понадобятся воины. Много воинов.
- Будет новый поход? – переспросил Онур. Добрята, который сидел, расслабленный, за тонкой стенкой юрты, ловил каждое слово. Он смотрел на проплывающие облака и довольно щурился. Осенние дни были еще теплыми, и лишь к вечеру становилось зябко, а холодные ветра напоминали, что зима не за горами.
- Будет! – важно сказал Эрнак. – Два года еще мы будем ковать оружие и доспехи, готовить большие лодки, собирать отряды словен во Фракии и Греции. А потом будет такой поход, какого не было еще никогда. Мы возьмем Константинополь, а имя кагана прославится в веках. Как имя кагана Атиллы.
- Но хан ромеев очень силен, - осторожно возразил Онур, – а стены города неприступны. Мы не раз пробовали его на зуб, и все бесполезно.
