— Мой предок был весьма необычным человеком и заложил множество разных условий для срабатывания массива, — пояснил я, показав на каменную коробку в центре комнаты. — В том числе и этот массив может менять свой внешний вид в зависимости от случайных условий.
— И какие же условия требуются для проведения ритуала передачи проклятия? — с подозрением спросила Яблоновская.
— По-разному, — покачал я головой. — Однако это должно быть что-то странное. Например, групповой танец.
Я оглядел удивлённых исследователей и Паладинов.
— Да, — хлопнул я в ладоши. — Давайте мы все потанцуем и вслух будем просить великого предка, чтобы он запустил этот ритуальный массив. Поместите больных в углубление и начнём.
Яблоновская растерянно моргнула.
— Вы можете позвонить Графу Мирскому, — вздохнул я. — Он тоже Паладин, вы наверняка знакомы. Спросите, приходилось ли ему исполнять что-то странное ради исцеления своей дочери.
— Я вам верю, — сориентировалась Графиня. — Хорошо, раз нам нужно танцевать, то давайте сделаем это.
Она криво усмехнулась:
— По своей матери я знаю, что Высшие Маги порой бывают крайне странными людьми.
— Это так, — покивал я. — Они порой очень странные.
Внутренне посмеиваясь, я попросил Марго принести колонки и ноутбук. Когда она их принесла, я собрал всех Паладинов и исследователей, после чего включил громкую музыку, и мы принялись вместе танцевать.
Это было крайне странное зрелище. Но зато теперь я уверен, что у Яблоновской не возникнет соблазна постоянно использовать мой ритуальный массив для исцеления своих больных.
— Давайте, давайте! — подбадривал я. — Живее, живее! Двигаем тазом, господа и дамы!
Графиня была вся красная от смущения и испытываемого ею стыда. Думаю, никогда в жизни она не переживала подобный позор.
— Веселее, веселее! А теперь все вместе: О, великий предок, просим тебя запустить массив! — крикнул я.
— О, великий предок! — недружным хором заголосили Паладины, исследователи и Графиня.
Мы продолжили танцевать, а в это время я незаметно активировал массив. Тот начал ярко сиять, и вскоре раздался вопль жертвы.
— Продолжаем танцевать! — крикнул я.
«Твоя пушка заряжена и не стреляет!..» — орала песня.
Графиня уже была красная, как помидор. Но вскоре крики прекратились, и ритуальные круги перестали сиять.
— Всё, — остановился я и выключил музыку. — Этого достаточно, ваш больной исцелён.
Скомкано попрощавшись, Графиня спешно покинула замок.
— Это было весело, — довольно сказал я.
На самом деле с этими исцелениями крайне много разных странностей.
Например, исцеляя мать Виконта Бегерта, я не заставлял его делать ничего странного, хотя там тоже использовался метод передачи проклятия.
Не говорю уж о том, что Вознесенский, Мирской и Волобуев совершенно по-разному выполняли чудачества предка. Да и ритуал проходил в моей ритуальной комнате, а не тут.
Если кто-то соберёт воедино всю картину и подробно её изучит, то поймёт, что такого не может быть. Однако я верю, что ни Волобуев, ни Мирской, ни Вознесенский не будут открыто говорить о том, что они делали.
Да и Бергер вряд ли будет описывать кому-то точный процесс исцеления своей матери. Во-первых, он подписал контракт о неразглашении. А во-вторых, сам факт того, что ради спасения матери принесли в жертву другого человека, является весьма неэтичным — о таком лучше молчать.
Однако была опасность, что Орден Паладинов начнёт давить и попросит как можно чаще использовать мои массивы. Надеюсь, сегодняшний групповой танец отвадит их от этой мысли.
Время уже было далеко за полночь, поэтому я пошёл спать.
А на следующее утро, сразу после того, как сходил в душ, умылся и позавтракал, мне позвонил Юра.
— Босс, — смущённо сказал он. — Тут произошёл небольшой конфуз.
— Что такое?
— Понимаете, один из двух беременных всё-таки пошёл к ректору и доложил ему. Ректор хочет поговорить с вами, и мне кажется, что он довольно зол.
Я хмыкнул.
— Вы ему не рассказывали деталей нашей операции?
— Нет, конечно, — ответил Юра. — Но он и не спрашивал. Мы просто назвали имя студентов, которым устроили стресс.
— Понял, скоро буду, — сказал я и отключился.
Надеюсь, ректор нормально воспримет мои новые методики.
Я отправился в Академию и остановился у двери ректора. Постучал.
— Входи, — прозвучал мрачный голос.
Открыв дверь, я вошёл и увидел недовольного ректора, который буравил меня взглядом. Я подошёл и сел перед ним.
Некоторое время мы молчали.
— Ты понимаешь, что сделал? — процедил он. — Ты заставил сына уважаемого Графа, Старшего Магистра, думать, что он забеременел от какого-то бородатого карлика.
Не сдержавшись, я хмыкнул.
— Это не смешно! — рявкнул ректор.
— Подождите, ничего страшного ведь не случилось, — заметил я. — Он ведь не рассказывал об этом друзьям?
