— Вот этот, мордастый, исполнителен, но туп — получив приказ прервать это безобразие, качнулся вперед и даже сделал четыре шага. А вот эта группа заявила тому, кто ими командует, что любая попытка прервать это конкретное «безобразие» вызовет социальный взрыв. Ибо Мима любит все СНС, а он поет. Вживую. Чудом восстановившись после смертельной болезни…
Да, «рвануть» могло о-го-го: к концу исполнения шестой композиции вокруг
погребло под собой все флаера, включая полицейские, и захлестнуло большую часть деревьев. Впрочем, стоило Миму попросить пропустить к нему любимую доченьку, как перед девушкой начал образовываться проход.
Как ни странно, народ услышал и меня. Поэтому в момент исчезновения
Ну, а мне полегчало минуты через три-четыре. То есть, после того как Миронова-младшая затискала родителей, вытерла зареванное лицо и сказала нам все, что считала должным. И я, попросив тишины, обратился к толпе:
— Мы сделали все, что могли — Михаил Игоревич и Инесса Павловна полностью здоровы, а значит, Мим может продолжать Творить. Теперь дело за вами: если вы убережете его от произвола личностей, пытающихся любой ценой дорваться до возможностей, даруемых Магией, то в скором будущем мы с вами услышим новые шедевры воистину Золотого Голоса Китежа. На этом у меня все. Счастливо оставаться…
…После возвращения в Клинику Света призналась, что никогда в жизни не испытывала настолько сильных эмоций при прослушивании песен, Полина заявила, что Мим — гениален, Ольга молча согласилась с обоими мнениями, Настена на миг утопила меня в «концентрированной» благодарности, а Ксения Станиславовна похвалила… меня:
— Он — талант, и с этим не поспоришь. Но меня впечатлил мат в три хода, который вы, Игнат Данилович, поставили руководству СНС, выбрав пациента, которого, как я поняла, любит весь Союз, исцелив Мима абсолютно бесплатно и вернув на родную планету в режиме, который не оставил силовикам никакой свободы для маневра. Скажу больше: как только запись этого концерта посмотрят все поклонники таланта Михаила Игоревича, демонизировать вас станет практически невозможно. Ведь этот певец, в случае чего, не промолчит. А его наверняка услышат. В общем, я в восторге!
Этот план придумала Дайна, поэтому я быстренько съехал с темы:
— Надеюсь, этот восторг не помешает инициировать Марину Игоревну?
Целительница понимающе ухмыльнулась и легонечко уколола:
— Раз безмерно уважаемый мною глава рода Беркутовых-Туманных счел Марину Игоревну достойной обретения Дара, значит, я радостно возьму под козырек и вложу всю душу без остатка в превращение простушки в боевую целительницу невиданной мощи… ибо заморенных Одаренных в нашем роду не было, нет и не будет!
Я чувствовал, что она веселится, поэтому состроил важное лицо, кивнул в знак согласия с последним тезисом, вдумался в комментарий Дайны, кинул взгляд на коммуникатор и вздохнул:
— Черт, до обеда осталось всего ничего, а Надя назначила общий сбор на шестнадцать ноль-ноль…
— Недотрога — Кошмар во плоти… — притворно поежилась целительница, продолжавшая развлекаться. — И разочаровывать ЕЕ я, пожалуй, не рискну. Так что верните меня на Дивное, пожалуйста!
— Вы что, даже в море не окунетесь? — «изумленно» спросили мы, и женщина «сломалась»:
— Ради возможности окунуться в море в компании с безмерно уважаемым главой рода Беркутовых-Туманных я пойду даже на конфронтацию с дуэтом Кошмаров во плоти, то есть, и с Надей, и с Натальей Родионовной…
Поржали, перешли в Бухту, быстренько переоделись, выбрались на пляж и спустились к воде. Пока плыли к горизонту, дамы вспоминали и обсуждали импровизированный концерт в Технопарке, а я выслушал доклад БИУС-а о прибытии в оба поместья бригад Первой Военно-Строительной Компании, решил, что для начала работ по строительству карусельных парковок моего присутствия не требуется, и выбросил эту проблему из головы. Благо, к этому моменту дамы успели развернуться к берегу и увидеть огромную проплешину, появившуюся между коттеджами Воронецких из-за удара дурного мальчишки, попавшего под
