Русиния, Рутения — так в IX веке н. э. назывались земли на южном побережье Балтийского моря, населённые славянскими племенами бодричей, поморян и лютичей. Именно здесь родился Рюрик, будущий основатель великой династии. Отсюда в 862 году он был призван новгородцами на княжеский стол для прекращения междоусобиц. Так началось объединение славянских племён в Русскую державу.Но за величие, за власть, за место в истории приходится платить страшную цену — реками крови, отнятыми жизнями, сломанными судьбами, личным счастьем. И князь Рюрик расплатился с богами сполна. Вся его жизнь — жестокая схватка с судьбой, беспощадная война с заклятыми врагами Руси — саксами и данами, казни заговорщиков, подавление мятежей, дальние походы во главе дружины славянских викингов. Ради своего предназначения, ради будущего Русской земли он не щадил ни врагов, ни друзей, ни самого себя. Только так вершатся великие дела и рождаются великие державы…Этот роман — художественная реконструкция одного из самых загадочных периодов отечественной истории.Это — новый взгляд на рождение Руси, опровергающий пресловутую «норманнскую теорию».Это — подлинный портрет основателя русского государства.
Даже в позднее время, в XII веке,
страна поморских прибалтийских славян
называлась «Русиния (Рутения)». Об этом
сообщает житие Оттона Бамбергского,
первокрестителя поморских славян.
В 808 году князь Годлав от купцов, бывших в те времена у всех народов добровольными разведчиками, получил известие, что саксы в союзе с датским королём Готфридом готовятся к набегу на землю бодричей. Он тотчас послал гонцов к старейшинам родов о присылке вооружённых отрядов, обратился с просьбой о помощи к поморянам, лютичам и полянам, к своему тестю — новгородскому князю Гостомыслу, а сам взялся за подготовку к отражению нападения германцев. В первую очередь надо было усилить крепостные сооружения племенной столицы Рерика. Часть горожан взялись углублять ров вокруг города, другие стали поправлять крепостную стену: стена с западной стороны совершенно прогнила и требовала замены.
Годлав сам руководил этой работой. Сначала растащили старые брёвна и разбросали землю. Затем новый дубняк, обрубленный, ошкуренный, уложили рядом друг с другом, связали поперечными балками и завалили землёй, которую утрамбовали, а с внешней стороны завалили большими камнями. Подобным образом разместили второй ряд, но только брёвна расположили поперёк предыдущих. Так возводилась вся постройка, пока стены не достигали надлежащей высоты. Это сооружение имело довольно приятный и разнообразный вид, но, главное, было надёжным укрытием, так как от огня защищалось камнями, а тараном невозможно было ни пробить стену, ни вытащить отдельные брёвна.
Гостомысл во время одного из посещений племени бодричей рассказал, что восточные славяне строят городские стены по-иному. Они сначала изготавливают срубы, ставят их плотно друг к другу и засыпают землёй. И тут же добавил, что хоть стены они воздвигают быстрее, чем бодричи, но получаются они не такими надёжными: их легко поджечь, разбить тараном, а порой они сами разваливаются из-за ветхости. Так, однажды на его глазах вышел презабавный случай: во время обороны одного из городов брёвна обвалились, и земля потекла в ров вместе с людьми и оборонительными машинами. Нападавшие подумали, что против них была применена какая-то хитрость, и в панике дали деру… Вместе с новгородцами посмеялись тогда бодричи над незадачливыми вояками, но все единодушно решили, что хоть и большего труда требует возведение стены поперечными рядами, но она гораздо надёжнее новгородской. Чтобы крепостное сооружение обвалилось само собой, такого просто быть не могло!
Когда оборонительные работы были в самом разгаре, в город вошёл отряд Микелича. У Годлава упало сердце: и раньше старейшина не отличался качеством вооружения своих воинов, но на этот раз он, кажется, превзошёл самого себя: из полутора сот человек только десяток красовались в кольчугах, остальные же носили кожаные доспехи, у многих были старые, побитые щиты и потрёпанные шлемы.
Микелич, спотыкаясь на ровном месте, побежал к Годлаву, на ходу придерживая висевший на широком ремне прямой меч, с преувеличенной подобострастностью стал частить словами:
— Так что мы очень спешили, князь, так спешили, что прибыли вовремя, а, кажется, даже опередили многих, стало быть, не зря старались-собирались…
— Явились-то вы, может, и первыми, — медленно растягивая слова и стараясь не показать, как заискивающее внимание старейшины претит ему, проговорил Годлав. — Да вот только вооружение-то у вас, прямо скажу, никудышное.
— А что поделаешь? Куда кинешься? Что ни год, то новая напасть на наш род: то в прошлое лето дожди поля затопили, а в этот год саранча налетела, голодными оставила.
— Ну ладно, ладно, — заметив оробелый, пришибленный взгляд старейшины, Годлав ощутил неоправданность своей резкости: перед боем нельзя так вести себя с подчинёнными. — Располагай свой отряд по домам и всех веди на возведение стены.
