— С ними всё довольно интересно, — улыбнулась рыжая работница «Хранилища». — Как я понимаю, меч, из которого они были сделаны, был проклят на убийства — то есть это ещё один кровавый артефакт, который жаждал крови. Тем и интереснее понять, как тот, кто его переплавил, смог игнорировать этот эффект. Но возвращаясь к столовому набору… каждый из этих предметов, — пробежала она пальцами по вилкам и ножам, — жаждет убивать. Причём чтобы утолить эту жажду, им достаточно, например, просто порезать мясо, ведь еда тоже содержит в себе следы убийства.
— Получается, этот набор тогда безобиден?
— Вовсе нет, — покачала головой Анна. — Чем дольше ты контактируешь с ним, тем сильнее жажда убивать, и в итоге нож или вилка могут оказаться уже в живом объекте. Эффект наступает не сразу, но всё же он есть, и поэтому я изучаю как вообще взаимодействовать с этим набором.
— А уничтожить его не пробовали?
— А ты сможешь это сделать? — склонив голову слегка набок, посмотрела на меня Говорова.
— Можно попробовать, — кивнул я.
С одной стороны, я хотел сохранить свои тайны при себе, а с другой — я уже подписался под всё это и смысл не пользоваться своими возможностями, когда я могу помочь? Тем более, я уже лучше ощущал отклик от этих предметов и теперь наверняка мог сказать, что внутри находится дух, который очень не рад, что его разделили.
Действительно, интересно было бы посмотреть на того мастера, который сумел подобное провернуть, но это пусть у Аркура голова болит. А я на месте могу помочь с другим.
К тому же, если верить словам Анны, то уничтожение таких предметов, даже несмотря на то, что они долгие десятилетия изучают их, всё ещё довольно сложная задача.
В этом плане не представляю, как, не имея понятия о духовном мире и возможности взаимодействовать с духовной энергией, они вообще на это способны. Как-никак все эти проклятия — есть следствия как раз воздействия духовной энергии на предметы под воздействием десятков различных факторов.
Тут даже разрушение физической оболочки предмета не всегда может помочь, не говоря уж о полном избавлении от самого проклятья, чья структура может слишком глубоко въесться в человека. В итоге получим ситуацию как с Наумовой, которую просто невозможно избавить от её одержимости, не нанося ей вреда.
— Можно немного отойти? — попросил я у Анны, которая внимательно следила за моими действиями.
К её сожалению, ничего интересного я не делал, так как просто стоял рядом со столовым набором и, опершись на трость, закрыл глаза. Только и всего.
Внешне, разумеется, оно выглядело не очень-то захватывающе, но на самом деле с помощью трости я проводил сканирующие ритуалы, которые помогали лучше разобраться с этими предметами.
По всем признакам как раз подтверждалось, что раньше это всё было цельным предметом, в котором уже стал зарождаться дух, но он был весьма слабым. Таким образом, человека с сильной волей он просто не сумел бы себе подчинить и, вполне возможно меч перековали вообще без происшествий.
Вот только подобное изменение своей формы ему явно пришлось не по вкусу. Более того, разделение на предметы разделило и духа, который вновь хотел стать цельным, но никак не мог этого сделать, как бы он ни старался. Создание из меча столового набора сильно его ослабило, но со временем он всё же сумел с помощью эманаций смерти от той же еды накопить достаточно сил, чтобы уже сломить волю человека, который просто оказался к подобному не готов.
Тут ведь не надо прямо перехватывать контроль — достаточно просто подогреть уже существующие эмоции, и тогда человек будет думать, что он делает всё сам. Удивительно, как ещё раньше из-за этого набора происшествий не случалось. Ну или либо до Службы имперской безопасности новости об этом дошли только сейчас, что тоже вполне возможно.
Тем не менее оценка предмета была произведена, и теперь я понимал, что с ним можно будет сделать.
— А как далеко надо отойти? — спросила у меня девушка, отступив на два шага назад.
Я открыл глаза, чтобы убедиться, что она действительно далеко, но тут мой взгляд наткнулся на блокнот в её руках и ручку, которую она уже занесла над ним.
— А это ещё зачем? — указал я на блокнот.
— Ну а как же? — улыбнулась Анна. — Раз фиксировать подобное нельзя, то я хотя бы сделаю записи о происходящем, чтобы пополнить наш архив. Для всего нужно соблюдение протокола и всё должно фиксироваться так или иначе. А то вдруг ещё когда-нибудь столкнёмся со схожей проблемой?
— Ладно, — вздохнул я. — Можешь продолжать делать записи, но сделай ещё два шага назад. Этого будет достаточно, чтобы я мог работать.
— Отлично! — радостно отозвалась Говорова, приготовившись наблюдать за моими действиями.
Ну а я, убедившись, что девушка и не собирается ко мне приближаться, просто вытянул руку над этими вилками, ложками и ножами. Дух, обитающий в них и находящийся сейчас в разорванном состоянии, разумеется, сразу почувствовал меня, да ещё так, что посуда стала активно шевелиться и дёргаться, будто готова впиться в мою руку.
