— О, можете кричать, — вдруг холодно улыбнулся светловолосый мужчина, который продолжал и дальше замораживать руку допрашиваемого. — В этой комнате прекрасная звукоизоляция и вы никому не помешаете.
Наёмник уже было справился с собой и попытался что-то сказать, но именно в этот момент сотрудник СИБ вдруг ударил кулаком по его левой руке и та разлетелась на осколки.
— Лёд — коварная стихия, — прокомментировал свои действия этот человек, пока сам наёмник бешено вращал глазами в попытке закричать и осознать, что с ним сейчас происходит. Лёд не давал почувствовать боли от потери конечности, но вот глаза и все ощущения явственно говорили о том, что этот человек перешёл через все границы. Всё это пугало до усрачки. — Пока он не спадёт, вы даже, возможно, не будете чувствовать боль, но вот потом…
Холодная улыбка мужчины стала последним ударом, который сломал все преграды в разуме наёмника и он заговорил, будто на исповеди, пытаясь как можно быстрее рассказать всё, что он знал или подозревал — лишь бы всё это закончилось. Лишь бы этот человек оказался от него как можно дальше.
Я оказался прав в своих предположениях, когда посчитал, что наёмник больше всего испугается оказаться в руках СИБ. Ну а образ Аркура, с учётом такой сцены, ложился очень даже хорошо. Правда, я сомневаюсь, что сам бы инспектор стал действовать в такой жёсткой манере, но похоже, я сумел сыграть его роль достаточно убедительно, чтобы наёмник сломался и стал торопливо рассказывать всё, что ему было известно.
Жаль только, что ничего особо ценного он не знал, но хотя бы подтвердил, что здесь они находились незаконно. И вообще, эти люди больше нужны были тут для охраны, чем для более активных действий.
Вот только как это часто бывает, как бы ты ни сохранял секретность вокруг своей деятельности, кто-то что-то да расскажет или же на глаза наёмнику попадётся то, что он видеть был не должен. А дальше уже сам мужчина делал свои выводы по поводу происходящего.
Правда, для того чтобы убедиться в его словах, пришлось брать ещё одного наёмника и проводить его через ту же иллюзию, но в целом оба они говорили примерно одно и то же. Просто знали всё немного под разными углами, но зато это дополняло рассказ обоих допрашиваемых и заодно я проверял их на враньё. Пусть допрос в их разуме выглядел вполне убедительно, но лучше перестраховаться, чем попасть в ловушку.
Закончив с пленниками, я отошёл от них подальше и дал себе пять минут, чтобы продышаться.
Да, этот метод был быстрее и менее кровавым, если бы я отдал бразды правления в руки Степана, но всё равно меня слегка мутило от того, что я делал с этими людьми.
— Это была всего лишь иллюзия, мастер, — встала рядом со мной Асайда, которая с пониманием во взгляде смотрела на меня.
— Только иллюзия настолько реалистичная, что поверил в неё не только наёмник, но и я, — вздохнул я, вновь ощущая, как мои руки ложатся на руку наёмника, и как я её замораживаю до такой степени, что конечность трескается, будто бутафорная.
Я не владел магией льда и у меня не было духа, который бы мог провернуть подобное, но иллюзия на то и иллюзия, чтобы в ней можно было показать что угодно и даже то, чего реально не существовало. Тем более мне необходимо было сразу показать свою позицию перед допрашиваемым, чтобы он сосредоточился только на боли в руке, которая для него была вполне реальной, чем на поиске неточностей в том, что он видел. Всё же как бы я ни старался, в помещении, в котором производился допрос, могли появиться следы нереальности, да и сознание самого человека могло повлиять на всё это.
Как пример, на столе перед мужчиной вполне могла появиться ручка, которая возникла бы там просто из-за ассоциаций с происходящим, ведь так куда проще было заставить поверить, что это реально. Но та же ручка могла оказаться не просто частью антуража, а чем-то очень знакомым человеку, чем-то личным. Так что лучше не давать во время допроса сосредотачиваться на деталях, а когда ты боишься смерти, то ты уже не будешь относиться к происходящему критично.
Вот и тут страх боли и того, что я могу продолжать действовать так же дальше, заставил обоих допрашиваемых как можно честнее рассказывать обо всём, что они знали или могли догадываться.
Но всё равно, всё происходящее было для меня не менее реальным в тот момент, и поэтому я чувствовал себя достаточно мерзко из-за собственных действий. Пока избавиться от этого чувства не получалось.
— Потом станет гораздо легче держать дистанцию, — продолжила говорить Асайда своим мягким и спокойным голосом. — Мастер, ты слишком погрузился в иллюзию и надо понимать, что это всё было нереальным.
— Легче сказать, чем сделать, — горько усмехнулся я. — Но я тебя понял. Надо будет нам провести больше тренировок с иллюзиями, чтобы я научился действовать более хладнокровно.
— Я всегда готова тебе помочь, — улыбнулась кицунэ, растворившись в воздухе.
