В темноте у двери справа был ещё один источник света. Резкий звук привёл к зажиганию спички, и через мгновение Лара распалила небольшой камин.
— Ты не думаешь, что здесь и так достаточно жарко? — поинтересовался я, чувствуя, как начинает давить духота.
— Ошпаренных меньше, чем обмороженных, да и так алкоголь быстрее ударит в голову, — усмехнулась Лара.
Мы бросили оружие. Я уже собирался опуститься на диван, когда Лара начала раздеваться.
Она сняла свой лук и стрелы, но вместе с плащом на пол полетели её блузка и штаны — она небрежно скинула сапоги, будто нас тут и не было. Остановилась лишь только когда на ней осталось только нижнее белье: черные трусики и обтягивающий лифчик, плотно обхватывающий её, на удивление, пышную грудь.
Она провела пальцами по ткани чёрных трусиков. На секунду мелькнула мысль, что она собирается снять и их, но Лара их лишь поправила, чтобы они лучше сидели на её округлой заднице.
Когда она повернулась, я заметил большую татуировку, раскинувшуюся по всей её спине — красный и зелёный дракон, расправивший крылья.
И тут она повернулась и взглянула на нас. И в воздухе повисал пауза…
— Ой! Что же это я? — вдруг вскрикнула Лара и потянулась за бутылкой, которую прихватила из бара. — Я же даже не предложила гостям выпить.
Она одарила меня улыбкой и протянула бутылку.
— Мондорское, — гласила этикетка.
— Это то, что ты пила раньше? — спросил я, отвинчивая пробку и принюхиваясь к её содержимому. У напитка был глубокий, сладкий запах, с вишнёвым оттенком.
— Днем? Ни за что. А вот для ночи — самое то.
— Почему? — с любопытством спросила Забава.
— Сама увидишь, — загадочно улыбнулась Лара.
Не видя стаканов, я приложился к бутылке. Лара уже отпила, так что, дрейфить не стал.
Сладость была настолько сильной, что первый глоток резко обжег мне горло.
Я сделал ещё несколько глотков, прежде чем Лара воскликнула:
— Воу, воу, воу! — Она выхватила бутылку, переплетая свои мягкие руки с моими и пристально заглянула в глаза. — Разве мама не учила тебя делиться?
Я вытер рот тыльной стороной ладони, заметив, как рубиновая капля стекает по моей рубашке.
— Нам нужно снять с тебя это, — продолжила Лара. — Почему бы тебе не дать выпить и Забаве?
Ситуация становилась… интересной. Тигрица, всегда готовая помочь, с улыбкой взяла бутылку и отпила.
— Ммм… — протянула она. — Я пробовала это раньше, очень давно…
— Я не сомневаюсь, — ответила Лара, забрала у неё бутылку и поставила на свой стол. — Кем вы друг другу приходитесь? — спросила у нас Лара, откидываясь на кровать и прислоняясь к стене. — Вы… Помолвлены?
Обычно у меня всегда был чёткий ответ на всё, но на этот раз я немного задумался. Не знаю, было ли это из-за местного пойла, или мне стало сложно определить наши с Забавой отношения, ведь развивались они очень стремительно.
— Мы соратники.
— Василий спас меня от рабства, — вмешалась Забава. — Он хорошо ко мне относится. За это я… уважаю его всем сердцем.
Хорошо, что у меня в этот момент во рту не было вина, иначе я бы точно им поперхнулся.
— Ты… уважаешь меня? — переспросил, стараясь скрыть своё удивление.
— Конечно, княже. А вы меня уважаете? — в её голосе прозвучала искренняя нотка заинтересованности.
Вот черт. Вот уж не ожидал такого вопроса именно сейчас, после огненных шаров, дохлых мантикор и бутылки этого «Мондорского», от которого мысли в голове и так пляшут джигу. Мозг, обычно работающий как часы, на секунду дал сбой, пытаясь подобрать слова. Не то чтобы я часто попадал в подобные ситуации, где от ответа на вопрос о чувствах зависит… да черт его знает, что от этого зависит.
Забава смотрела на меня своими огромными глазами, в которых плескалась какая-то смесь надежды и тревоги. Искренняя. Пожалуй, слишком искренняя для этого проклятого мира.
Я усмехнулся про себя. Уважение. Забавное слово. Для нее, вырванной из рабства и видевшей в жизни дерьма побольше моего, оно, имело особый вес. Не любовь, не розовые сопли, а скорее, — преданность, забота, защита — вот что она, вкладывает в это понятие. И, если уж на то пошло, я действительно ценю ее — за смелость, за верность, за то, что не раскисает.
— Уважаю ли я тебя, Забава? — я чуть склонил голову, глядя ей прямо в глаза. Голос прозвучал ровно, без тени сомнения. Алкоголь приятно согревал изнутри, но контроль я не терял. Никогда не терял. — Уважаю. Ты доказала, что достойна уважения. И не только моего, а всего племени.
Забава выдохнула, её тело, натянутое, как струна немного расслабилось, а плечи опустились. А легкая улыбка тронула губы.
Я шагнул к ней. Взял за плечи и притянул к себе. Поцелуй получился не столько страстным, сколько… уверенным. Да, пожалуй, это было правильное слово. Ее губы были мягкими, а тело — гибким и податливым в моих руках. А дальше… дальше всё завертелось как-то очень быстро, а память растворилась в тумане под аккомпанемент «Мондорского»…
