— Точно, припоминаю, — кивнул торговец. — Обсидиановые стрелы есть в наличии, если интересуешься. Убойная вещь.
— Они бьют намного глубже обычных и раскалываются в ране, — пояснила Лара, повернувшись ко мне. — Врага на много быстрее выходит из строя.
— Звучит убедительно, — согласно кивнул, уже прикидывая в голове тактические преимущества такого боеприпаса. Любое оружие, способное быстрее нейтрализовать противника, стоило вложений. К тому же по интонации Лары было ясно, что она эти стрелы хочет, а порадовать жену качественным снаряжением… Думаю, я могу себе такое позволить. — Борис, сколько будет стоить меч плюс двадцать обсидиановых стрел?
— Четыреста пятьдесят золотых, господин. И ни монетой меньше.
Серьезно? Так дешево? Я ожидал услышать куда большую сумму…
— Идет, — согласился на предложение Гробовщикова. — Заворачивай.
— Без лишних препирательств? — удивленно приподнял бровь Борис. — Редкость в наши дни. Впрочем, говорю же, если голова на плечах есть, а у вас господин она похоже на своем месте, то другой меч вам еще долго не понадобится.
— Забава? — я посмотрел на свою тигрицу. Она с нескрываемым интересом разглядывала разнообразное оружие, выставленное на стене.
— А вон те парные клинки почем будут? — спросила она, указывая на пару изящных, хищно изогнутых ятаганов, висевших прямо за спиной Бориса.
Тот обернулся, проследив за ее взглядом.
— Эти красавцы? Если берете все вместе — меч, стрелы и ятаганы — отдам за восемьсот. Считай, даром.
— Уверена, что справишься с ними после своих метательных ножей? — уточнил я у тигрицы. Все-таки ятаганы требовали совершенно иной техники боя.
— Абсолютно уверена, Василий, — с горячей уверенностью ответила она, ее глаза горели предвкушением. — Мне давно нужно было что-то посерьезнее, с более сильным «укусом».
— Хорошо. Тогда берем все, — подытожил я, снова обращаясь к Борису.
Восемьсот золотых на новое оружие, еще десятка на еду — итого в моей казне осталось две тысячи четыреста семьдесят монет. Золотой запас заметно поубавился, но теперь мы были вооружены до зубов и готовы к любым неожиданностям.
Быстро перекусив на скорую руку жареным мясом таурема с яйцами у одного из многочисленных уличных торговцев, прикупив еще немного провизии в дорогу и доверху наполнив наши фляги свежей водой, мы двинулись дальше, к докам.
Там нас немедленно окутал знакомый, но оттого не менее тошнотворный и вездесущий запах свежей рыбы, гниющей тины и застоявшейся речной воды. Разделившись для большей эффективности, мы обошли не меньше десятка различных капитанов, чьи суда стояли у многочисленных причалов.
Корабли здесь были самые разные: от крошечных, просмоленных лодчонок одиноких мелких торгашей, таскающих всякий мелкий хлам вверх-вниз по реке, до огромных, неповоротливых парусников с командой в два десятка человек, способных перевозить тонны разнообразных товаров.
Но было у всех этих капитанов и их суденышек нечто общее — никто из них и близко не хотел подходить к Топи Забвения. Наши расспросы встречали либо откровенным смехом, либо нескрываемым ужасом.
Ответы, которые мы получали, были один другого «красноречивее».
— Вы что, совсем спятили, ребята? В Топь? Да ни за какие коврижки!
— Разворачивайся обратно и топай отсюда дурень, пока цел. Не буди лихо.
— Да я скорее в ладони себе нагажу и при всех по лбу хлопну, чем туда поплыву! Проклятое место!
— Ты меня за кого держишь, за пьянь подзаборную, чтобы такие предложения делать?
Последнее, кстати, оказалось чистой правдой, вот только относилось оно не к тому, кто это сказал, а к тому, кто в итоге согласился нас везти.
Единственным, кто не шарахнулся от нас, как от чумы, при упоминании Топи Забвения, оказался самый настоящий, стопроцентный алкаш.
Я сразу понял, что это наш клиент, едва мы приблизились к его утлой посудине. Это было старое, ржавое, дышащее на ладан рыболовецкое суденышко, на палубе которого нам четверым и развернуться-то толком было бы негде.
— Эй! — окликнула Забава, подходя к самому краю причала. — Есть кто живой на борту?
Лодчонка выглядела совершенно заброшенной и необитаемой, но стоило мне для верности стукнуть кулаком по ее металлическому, покрытому ржавчиной борту, как из недр тесной каютки донесся приглушенный визг и сразу за ним глухой удар, будто кто-то со всего размаху приложился головой о низкий потолок или стол.
— М-м-м… — простонал мутный голос изнутри. — Кого там еще черти принесли в такую рань? Чего надо? Если это опять насчет платы за стоянку, клянусь бородой Нептуна, дайте еще пару дней, все будет уплачено до последней медяшки…
Голос звучал так, будто его обладателя сначала долго мариновали в бочке с самым дешевым пойлом, а потом для верности бросили на ночь в залив, чтобы немного освежиться и прийти в себя.
Забава вопросительно посмотрела на меня и пожала плечами. Мгновение спустя из полумрака каюты на свет божий показался и сам владелец этого плавучего недоразумения.
— Вы еще кто такие, черти б вас всех побрали? — прохрипел он, щурясь от яркого утреннего солнца.
