Внизу послышались крики. Сумеречники начали подъем. Звон металла о камень резанул по ушам. Забивают крючья, гады.
Небо на востоке порозовело. Первый край солнечного диска показался из-за горизонта. Рассвет близко. Если не успею до восхода, испытание провалено. А мои воины погибли зря.
Отошел к краю четвертого столба, насколько позволяла площадка. Сделал несколько пробных движений, прикидывая силу толчка. Слишком сильно и перелечу мимо цели. Слишком слабо и размажусь по скале внизу. Веселенькая дилемма.
Последний взгляд на цель. Крошечный выступ в стене центрального столба, едва заметный в утреннем свете. Шесть метров вперед и два вниз. Придется лететь по дуге, как стрела из лука. Или как идиот-самоубийца. От винта!
Разбежался и прыгнул в пропасть.
Несколько мгновений свободного падения. Время словно замедлилось. Ветер дул в лицо и становился все сильнее. Руки вытянуты вперед. Пальцы растопырены, готовые схватиться за спасительный выступ. Под ногами показалось каменное дно ущелья.
И тут я почувствовал, что меня словно что-то тянет к пятому столбу, какой-то необъяснимый поток силы. Еще мгновение…
Руки ухватились за первый зацеп.
Есть! Удар был такой силы, что в плечах хрустнули суставы. Но я удержался. Ноги нашли опоры.
Теперь подъем по спирали. Каждый зацеп размером с половину ладони. Каждое движение — на грани возможного. Мышцы горели от напряжения, но я поднимался.
Метр за метром. Виток за витком. Пальцы саднили, в предплечьях стреляла боль от перенапряжения.
Первые лучи солнца коснулись вершины центрального столба. Я сделал последнее усилие и подтянулся на Трон Таласо. Рухнул на каменную площадку, задыхаясь от усталости.
На северо-востоке, в сторону Поселения Волот, поднимался черный столб дыма. Слишком густой и темный для обычного пожара.
Гаврила, если кто-то из моих пострадал, я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя и твою империю. Как только последний луч солнца коснулся камня, руны под моими ногами вспыхнули ослепительным светом, и земля ушла из-под ног. Портал!
Падение длилось вечность — или мгновение, невозможно было сказать. Время потеряло всякий смысл. А затем яркий свет ударил в глаза так резко, что пришлось зажмуриться и прикрыть лицо рукой.
Когда зрение привыкло, я понял место куда я попал это какая-то пещера, причём не обычная.
Огромное подземное святилище раскинулось передо мной. Потолок уходил так высоко, что взгляд терялся в густых тенях. Древние руны покрывали стены, их холодное голубое свечение пульсировало в ритме сердцебиения. В воздухе висел запах камня и металла. Здесь веками ковали сталь, это чувствовалось в каждом вдохе.
Черный каменный храм высился в центре зала. Никаких руин или следов разрушения. Сооружение выглядело так, будто его возвели вчера. Золотые узоры украшали свод, который держался на массивных колоннах. Священная сила исходила от храма волнами. Сердце забилось чаще. Что-то древнее и могущественное ждало меня там.
Десятки каменных дварфов замерли перед входом в вечном безмолвии.
Я приблизился медленно, изучая каждую фигуру. Невероятное мастерство проявлялось в каждой черте высеченных лиц. Каменные стражи стояли кольцом, сжимая молоты, кирки и кузнечные инструменты.
Суровые лица выражали не жестокость, а глубокую печаль. Их каменные взгляды пронизывали насквозь. В них читалось немое предупреждение.
Ученики Дарена. Вот кто это был. Те самые дварфы, что ушли с мастером искать Полий и пропали без вести.
Теперь все встало на свои места. Смерть не забрала их. Они стали частью испытания, добровольными стражами священного места. Вечная жертва ради защиты тайны.
В центре стояла статуя дварфа в кузнечном фартуке, с бородой до пояса и усталым лицом. Он протягивал вперед мощные ладони — будто предлагал что-то взять или ждал жертвы. Детализация поражала: в камне читалась и мудрость, и тяжесть прожитых веков.
Дарен.
За моей спиной что-то глухо хлопнуло. Обернулся — проход исчез. Стена, словно никакого выхода здесь никогда не было.
— Добро пожаловать на третье испытание, Разрушитель.
Голос звучал отовсюду и ниоткуда. Древний, как сами камни. В нем слышался скрип веков и звон кузнечного молота, мудрость эпох и… грусть. Глубокая, безграничная грусть.
— Испытание Разума. Покажи, достоин ли ты нести бремя Полия.
Мир вокруг начал расплываться. Стены храма становились прозрачными, словно туман. Реальность дрогнула, как поверхность воды от брошенного камня.
И я увидел…
Полесье. Но не то, что знал.
Города с высокими башнями из белого камня устремлялись к небу. Широкие дороги, мощенные светлым булыжником, соединяли поселения. Корабли с белыми парусами неторопливо скользили по рекам, везя не рабов, а товары. Мирные фермы, где работали люди всех рас бок о бок.
Сын Тихомира и Росьяны, маленький Данила, играл на улице. Его смех звенел в воздухе, как колокольчики. Рынки были полны товаров, а не невольников. Везде царили мир, процветание, справедливость.
Мое Полесье. Такое, каким я мечтал его сделать.
В груди разлилось тепло. Это было прекрасно. Это было…
Но видение начало изменяться.
