Невидимая волна смела ближайших к нам темных эльфов, разметав их в стороны, будто тряпичных кукол. Крики потонули в оглушительном грохоте. Магические прожекторы не выдержали и разлетались на куски, осыпая площадь искрами и осколками. Торжище погрузилось в хаос.
В центре разрушений открылась брешь. Это был не путь к спасению, а дорога прямо туда, где находились клетки с пленниками.
— За мной! К клеткам! — хрипло крикнул жёнам и рванул вперёд.
Мы сорвались с места и понеслись вниз по склону. Осколки магических кристаллов хрустели под ногами. Острые грани впивались в подошвы сапог, но останавливаться было некогда. Крушитель вибрировал в руке, и тепло от рукояти растекалось по венам. Легендарный меч жаждал крови.
Лара выпускала стрелы не останавливаясь. Вражеские лучники валились с постов один за другим. Кто-то успел вскрикнуть, кто-то просто рухнул молча. Таисия прыгала через обломки, используя свою кошачью природу на полную. Иляна скользила рядом, едва касаясь земли босыми ногами. Нимфа собирала влагу из воздуха для будущего заклинания.
— Импактус! — вторая волна повалила на ноги оставшихся, окончательно расчищая для нас дорогу…
Сумеречники разлетелись в стороны, а затем я ворвался с Крушителем. Меч прошел сквозь остатки их обороны, словно горячий нож сквозь масло.
Крушитель разрубал древки копий, рассекал щиты, превращал доспехи в металлическую пыль. Сумеречники падали, не успев понять, что их убило. Они просто исчезали в синем пламени артефакта, превращаясь в мерцающую пыль.
Но враги быстро перестроились. Это были не панические мародеры или случайные грабители — передо мной стояла дисциплинированный отряд под командованием опытных командиров, которые умели адаптироваться.
— Поджечь клетки! — донесся голос Гаврилы, перекрикивающий шум битвы. — Не дайте ему выпустить рабов!
Десятки факелов полетели к рядам клеток с пленниками, оставляя в воздухе огненные дуги. Первые языки пламени лизнули соломенный настил и деревянные прутья, и загорелось пламя. Внутри клеток раздались крики ужаса.
— Забава, Таисия — к клеткам! — крикнул я, отбивая удар вражеского командира. — Освобождайте пленников!
Тигролюдка и принцесса помчались к горящим клеткам. Стрелы свистели вокруг, но девушки продолжали бежать.
Первые освобожденные рабы выползали из клеток. Дым забивал легкие, ноги подкашивались от слабости. Старик упал на колени и заплакал. Молодой парень схватил меч убитого стражника и с ревом бросился на ближайшего охранника.
Копыта ударили совсем рядом. Я отпрыгнул в сторону. Буран атаковал.
Командир кентавров нависал надо мной громадой мышц и стали. Человеческий торс блестел от пота, руки сжимали боевой топор. Лошадиное тело защищала броня, железные подковы высекали искры из камней.
— Думал, легко обманешь старого воина? — крикнул он, пытаясь меня растоптать.
— Теперь узнаешь цену дерзости, щенок!
Земля дрогнула от удара копыт. Я бросился в сторону. Топор прошел там, где только что находилась моя голова. Лезвие врезалось в землю со скрежетом металла о камень и высекло сноп искр.
Кентавр двигался быстрее, чем можно было ожидать от такой туши. Развернулся на задних ногах как заправский циркач. Топор снова пошел по дуге.
Хватит играть в поддавки. У меня же есть Крушитель.
Легендарный клинок пробил лошадиный бок. Броня не помешала. Вообще никак. Синее пламя полыхнуло ярче обычного. Буран издал протяжный стон и начал заваливаться набок. Его тело осыпалось синей пылью. Сначала место удара, потом ноги, копыта, торс. Через несколько секунд от командира кентавров остались только воспоминания.
Вдруг рядом раздался знакомый боевой клич:
— За Заречье!
Яромил — избитый, истерзанный пытками командир солнцепоклонников — поднялся в своей горящей клетке и начал выкрикивать команды. Голос командира прорезал хаос битвы, звуча четко и властно:
— Первая группа — к оружию павших! Вторая — защищать детей и раненых! Третья — тушить пожары в клетках!
Освобожденные рабы, услышав четкие команды, мгновенно организовались. Хаос превратился в целенаправленные действия. Те, кто мог держать оружие, подбирали мечи и копья павших стражников. Женщины и дети отходили к относительно безопасным участкам площади. Самые сильные и ловкие бросились тушить горящие клетки, выливая воду из бочек и засыпая огонь землей.
Старик-дварф схватил молот с земли. Пальцы побелели на рукояти. Ненависть исказила его лицо до неузнаваемости. Он заревел и ринулся на ближайшего охранника. Удар молота проломил шлем стражника. Кровь брызнула фонтаном.
За ним хлынули остальные. Освобожденные рабы подхватывали оружие павших. Женщина с окровавленными запястьями воткнула кинжал в спину убегающего наемника. Молодой парень бил кулаками по лицу поверженного гоблина, не останавливаясь даже когда тот перестал двигаться.
Восстание набирало обороты. Вместо организованного отступления мы оказались в центре кровавой бойни. Освобожденные пленники дрались как одержимые. Годы унижений и страха выплескивались в неконтролируемой ярости.
