Я ехал в центре колонны на Громе, вглядываясь в кусты и перелески по сторонам. Дорога вилась между холмами и зарослями, которые так и просились стать укрытием для засады. Кольчуга неприятно давила на плечи, а Крушитель за спиной едва заметно светился синим, будто предчувствовал, что спокойствие скоро закончится.
— Слишком тихо, — пробормотала Темира, подъехав ко мне. Её серая кожа блестела испариной, а длинные уши настороженно дёргались. — Птиц не слышно.
Она была права. Природа замерла в противоестественной тишине, словно затаив дыхание перед грозой.
Звук боевого рога разорвал тишину. Сигнал тревоги доносился с хвоста колонны.
— Арьергард атакован! — заорал скачущий навстречу гонец, еле держась в седле. Кровь стекала с его разрубленного шлема. — Костолом просит подмогу!
Я развернул коня и пришпорил его к месту боя. За мной поспешили ближайшие отряды: солнцепоклонники под началом Яромила и несколько освобожденных рабов.
Картина, открывшаяся моим глазам у подножия холма, была хуже, чем я ожидал. Два десятка противников в разношерстных доспехах окружили арьергард, но большинство наших новобранцев вместо отпора в панике отступали. Костолом с горсткой ветеранов сдерживал основной натиск, но их было слишком мало.
— Трусы! — я натянул поводья, обнажая Крушитель одним плавным движением. — Их всего двадцать!
Клинок ожил в руках, испуская волны лазурного сияния. Свет был настолько ярким, что враги заслонились руками, а мои воины невольно замерли в восхищении.
Время словно замедлилось. Я видел каждую деталь поля боя — как блестел пот на лице ближайшего врага, как его глаза расширились от ужаса при виде знаменитого меча. Видел, как Костолом, превозмогая боль, поднимал топор для очередного удара. Видел трусливых новобранцев, топчущихся в нерешительности. А затем обрушился на них на полном скаку.
Первый враг — бородатый детина с самодельным щитом — попытался заблокировать мой удар. Бесполезно. Крушитель прошел сквозь дерево и железо, а затем коснулся плоти.
Наемник не успел закричать. Его тело вспыхнуло синим пламенем и рассыпалось пылью. От человека не осталось ничего, кроме пустых доспехов, с лязгом упавших на землю.
— За Князя! — взревел Костолом. — За Разрушителя Оков!
Эффект был мгновенным. Враги отшатнулись в ужасе. А наши воины, секунду назад готовые бежать, ринулись в атаку с восторженными криками.
Крушитель тянул меня вперед, словно голодный хищник, чующий добычу.
Соскочил с седла на полном скаку, отпустив Грома продолжать галоп. Собрал энергию в ладони и активировал «Теневой шаг».
Моя тень схлопнулась, затянув меня в себя. В следующий миг я возник за спиной вражеского лучника. Парень как раз натягивал тетиву, целясь в Костолома.
Клинок вошел между лопаток. Не самый благородный способ убийства, но война есть война. Лучник распался синей пылью, даже вскрикнуть не успел.
— Демон! — заорал кто-то из наемников. — Он настоящий демон!
Отлично. Пусть боятся. Я усмехнулся и развернулся к остальным.
Двое бойцов решили действовать сообща. Мечник заходил слева, его напарник с боевым молотом справа. Профессионалы, видно по движениям. Отработанная связка, никакой суеты.
Жаль, что против Крушителя это ничего не значило.
Взмахнул клинком по широкой дуге. Лезвие прошло сквозь древко молота, разрубив его пополам. Продолжая движение, клинок вспорол кольчугу мечника от бедра до плеча. Оба воина вспыхнули синим и осыпались пеплом.
Вокруг меня кипела битва. Мои люди, воодушевленные примером, бросались на врагов с яростными криками. Наемники же отступали, озираясь в поисках путей к бегству. Против легендарного оружия мало кто хотел испытывать судьбу.
Последних троих я добивал уже без особых эмоций. Один из них, молодой парень, едва вышедший из подросткового возраста, упал на колени:
— Пощади! У меня жена, дети!
Я занес Крушитель… и замер. В глазах парня мелькал только страх. Никакого фанатизма наемника. Никакой жадности работорговца. Просто паника загнанного в угол человека.
Странно. Что-то здесь не вяжется.
Крушитель потускнел в моей руке, словно разделяя мои сомнения.
Я опустил меч и огляделся. Среди трупов валялось несколько наших новобранцев, все нашпигованы стрелами. Но внимание привлек один из «наемников». Старик лежал на спине, раскинув руки. Седая борода, морщинистое лицо с застывшим выражением удивления.
Погоди-ка. Почему он кажется таким знакомым?
На пальце у старика блестело потертое обручальное кольцо, на шее болтался простой деревянный крест. Из-под кольчуги торчала домотканая рубаха с заплатками. Обычный крестьянин, каких тысячи по всему Полесью.
— Яромир, — позвал я солнцепоклонника. — Взгляни на этого.
Он подошёл и нахмурился:
— Я его знаю. Это Горимир из деревни Вязовка. Земледелец, растил ячмень для пивоварни. У него трое детей — две дочки и сын-подросток.
— Что он делает среди наемников?
Яромир методично осмотрела другие тела, и его лицо хмурилось с каждой секундой:
— И этого знаю. Евстафий-кузнец из Ольховки. И этого тоже — Прокоп-пастух, — он выпрямился. — Василий, это крестьяне из деревень, которые спалил Гаврила.
