- Ходят слухи, что князь радеет не о своей земле, а о чужой. Оставил там на Дунае воеводу Волка и свою девку грекиню, - забормотал боярин в другую сторону.
Много общих речей выслушал князь. Выслушал терпеливо, потом сказал:
- О русской земле я радею, и ради её затеял эту войну… и намерен перенести столицу Руси поближе к Царьграду. Мои походы на Волгу, на Дон, на Дунай были не зря. Надо ж когда-нибудь выходить к морю. Покорив Волжскую Болгарию, мы превратили её в союзницу Руси. Теперь можем беспрепятственно плавать по Волге. Усмиривши Хазарию, мы вышли к берегам Понта и основали там Тмутаракань. И наше желание перенести столицу Руси на берега Дуная вовсе не есть забвение родной земли. Придвинувши столицу ближе к Царьграду, мы можем и плавать по морям и торговать везде вольготно. Большому народу впору большие дела. Только неразумные домоседы могут роптать на меня и на мою дружину.
- Добро, - крикнул кто-то из купцов. - Уважительное слово. Мы имеем славные реки: Дон, Волгу, Донец, Днепр, а выход из них в море - не наш. Куда это дело годится? Мы заперты… как в сундуке.
- Заперты! Заперты! - послышалось со всех сторон. - Слепой дом. Ни выпрямиться, ни потянуться… Дурашная жисть.
- Бабий кут. Затина.
- Вот именно, - встрянул Святослав, - затина. Какой толк владеть большими землями и не иметь морей? Можно задохнуться.
- Можно задохнуться, - пронеслось как шум по гриднице. - Не слушай, князь, супротивников. Людям ленивым да боязливым никогда ни в чём не везёт.
- Вот видите, дружина идёт со мною, - сказал Святослав. - Я хочу спросить воинов киевских полков и их воеводу, поедут ли они со мной?
Киевский воевода - богатырь с отвислыми усами подумал, потом вымолвил:
- Что делать нам? Не обращаться же к наёмникам-печенегам за помощью, когда свои воины есть. Согласны, князь, мои полки идти с тобою за море. Вот только людишек родной земли негоже оставлять без призора. Ты уедешь, а киевляне останутся здесь без князя. Наследники ещё малы. Сам видишь.
- Что ж такого, что малы? - ответил Святослав. - При сыновьях останутся мудрые бояре-советники, да матери, а за врагами Руси я сам буду следить издалека. Наследники как раз подрастут, да и сейчас они в годках.
Закричали бояре:
- Позвать сюда молодых князей, полюбуемся на них.
Привели Ярополка с женой. Черноокая, чернокосая, чернобровая, налитая женской силой жена Ярополка держала мужа за руку, и видно было, что мальчик уже привык к своей «грекине», которая обучила его византийскому этикету, и не безуспешно. Ярополк выглядел не так мешковато, как раньше. Их поставили рядом впереди, а Олега с матерью сзади. Вид князей-мальчиков умилил собравшихся.
- Вот вам и князь, киевляне, - сказал Святослав, указывая на старшего сына. - Любите и жалуйте.
- Добро, добро! - произнесли бояре.
Грекиня, которая была взрослее мужа на пять лет и опытнее и выглядела ему старшей сестрой, совсем утеряла прежний постный вид монашки и выглядела теперь бодрой и игривой.
Она толкнула мужа в бок и тот по-ромейски поклонился. Бояре заулыбались:
- При такой хлёсткой бабе, гляди, и он вскоре в ум войдёт.
- А нам младшего, - сказали древлянские бояре. - Бабка Ольга Коростень пожгла, а внук будет его отстраивать и блюсти.
- Дело, дело! - порешили бояре, дружина и старцы градские.
Олег уткнулся в подол матери и ответил:
- Никуда я от матушки не пойду. Ну вас…
- А ты, сын, с матушкой и поедешь на чужую сторону. И ту сторону привыкнешь своей считать… Ты будешь там княжить.
- Эта невидаль, - ответил мальчик, - я лучше в прятки поиграю.
Все заулыбались. Святослав погладил его по волосам:
- Все как будто довольны.
- Ай нет, князь, - сказали новгородские бояре. - Вот поделили князей, а нас-то и забыли.
Создалось неловкое молчание. Никто первым не хотел вспоминать о Владимире, самом младшем сыне Святослава. Сыну холопки вроде княжить не пристало. Все глядели на Святослава, а он молчал. Знал он нрав новгородцев, - строптивых, разборчивых, сварливых, прогонявших своих князей-варягов за море, а сейчас управлявшихся посадником. Святослав не хотел им навязывать своего любимого сына. Взбунтуются да малолетка и утопят, али отравят.
Тогда Добрыня сказал:
- Есть ещё один наследник у великого князя, пресветлые бояре.
Он не назвал имя, но все насупились. Никто не выскочил первым со своим мнением. Так этим дело и кончилось. Князь распустил думу и уехал к кривичам. А через несколько дней заявился к нему в лес холоп от Малуши из Будутина, она просила Святослава немедленно приехать: прибыли послы из Новгорода, просят отпустить к ним Владимира на княжение. Святослав тут же прибыл в Будутино. Выслушал послов.
- Вот у Владимира есть мать, есть дядя… Пусть решат, я уезжаю за море… И на всё согласен.
Добрыня пояснил:
- Новгородское вече согласно принять Владимира… А уж мы за него постоим…
А мальчик Владимир в это время играл с собачонкой, ему не до престола.
Когда дело было улажено и Святослав оказался наедине с Малушей, он не узнал её: куда девалась робость, сковывающая душу холопке. Перед ним стояла мать новгородского князя. Он невольно залюбовался ею:
