Юрий Никитин
Князь Владимир. Книга вторая
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В лето 6488 Владимир вернулся в Новгород с варягами.
И послал к Рогволоду в Полоцк сказать: «Хочу дочь твою взять в жены».
И пошел на Ярополка в землю Киевскую.
Глава 1
Хмурый воин пропустил Ингельда вперед и плотно закрыл за ним дверь. В комнате сутулил над столом широкие плечи тяжелый человек. На стук двери оглянулся, на Ингельда взглянули острые глаза его дяди, конунга Эгиля. Суровое лицо, словно вырезанное из камня, было мрачным.
— Сядь, — велел он тяжелым голосом. — Я позвал тебя для очень важного разговора. И пусть ничьи уши не услышат моих речей!
Ингельд насторожился, но сердце в предчувствии опасности и крови забилось радостнее. Он ощутил, как в сильном теле просыпается яростная жизнь, по коже забегали щекочущие мурашки.
— Клянусь Валгаллой!
Он осторожно присел на край скамьи. Конунг некоторое время смотрел на свои огромные ладони на столешнице, медленно стиснул пальцы. Кожа натянулась и побелела на костяшках, сухо заскрипело.
— Догадываешься, зачем тебя призвал?
— Я видел хольмградского конунга Вольдемара. Он прибыл из Царьграда. Стал старше, выглядит зрелым мужем. Ты решил дать ему помощь?
Эгиль с досадой стукнул кулаком по столу:
— Мы не ромеи, чтобы нарушать клятвы. Вольдемар выполнил все, о чем договаривались. Он присмотрел за Олафом! Тот взматерел, научился многому. Вроде бы даже замечен базилевсами. Да-да, у ромеев сейчас правят два брата. Олаф уцелел в самый трудный первый год.
— Ну, — осторожно вставил Ингельд, — Олаф мог и сам…
— Вряд ли, — рыкнул Эгиль. — Олаф отписал мне, что Вольдемар не раз спасал ему жизнь. Вообще просит относиться к хольмградцу, как к собственному сыну!
Ингельд терпеливо ждал. Жилы на лбу конунга напряглись, синяя вена на виске часто-часто дергалась. Дыхание с шипением вырывалось сквозь стиснутые зубы.
— Олаф не вернется?
— Пока не хочет. Он даже написал, что готовится принять эту… эту веру рабов!
— А Вольдемар уже принял?
Эгиль зло стукнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула.
— Этот хитер как лиса! Хотя такой может менять веры чаще, чем портянки — я таких за полет стрелы насквозь вижу! — но и то остался в своей, славянской… Или русской. А Олаф — дурак! Он ежели примет, то уже не откажется. Ему, видите ли, честь не позволит! Эх, ладно. Пей мед, слушай внимательно.
Ингельд послушно отхлебнул из кубка. Вкуса не ощутил, сердце колотилось о ребра в ожидании подвигов, звона железа, дальних походов на драккаре, рева пожаров и страшных криков жертв.
— Все слышали, как я обещал дать войско конунгу Вольдемару. И я дам! Не бесплатно, конечно. Мы договорились о плате. По две гривны с каждого киянина! А Киев — город очень богатый. Конунг Вольдемар хочет использовать нас в своих интересах и… интересах Гардарики. Да, мы беремся помочь. За то, что он присмотрел за Олафом в Царьграде, я обещал… да, обещал! Но ярлы меня не поймут, если не возьму с Вольдемара хорошую плату. Но и о плате, как я уже сказал, договорились. Ярлы довольны. Теперь дальше. Есть еще наши интересы! Мои и… теперь твои, племянник. Они превыше всех остальных.
Ингельд дернулся:
— Дядя… разве не Олаф должен был повести наших людей в помощь Вольдемару?
Конунг помолчал, а когда заговорил, в голосе были злость и восхищение:
— Конунг Вольдемар оказался даже сильнее, чем я ожидал! Он не только присмотрел за Олафом. Сумел превратить его в лучшего друга. Олаф хольмградцу предан больше, чем родному отцу.
— Дядя, — воскликнул Ингельд потрясенно, — что ты говоришь?
— Ну, — признался конунг нехотя, — может быть, я перегнул. Во всяком случае, Олаф стал совсем другим. И не думаю, что на него так уж подействовала империя. Я там тоже бывал, но мне все как с тюленя вода. На мужчин больше действуют примеры других мужчин, чем красоты чужих стран. Я ему доверяю во всем, кроме Вольдемара. Слово, данное Вольдемару, не нарушит, даже предложи ему корону всех наших северных стран! Даже корону Римской империи. Ты все понял?
Глаза Ингельда заблестели. Неужто удастся обойти даже Олафа? Суровый и недоверчивый Эгиль доверяет ему больше, чем собственному сыну!
— Я выполню все, — сказал он как можно тверже.
— Войско поведешь ты. Но кроме основного задания… у тебя будет еще одно. Как водится, гораздо более важное. Если их братоубийственная война разгорится как следует, можешь в нужный момент ударить на Вольдемара.
— Дядя! — воскликнул Ингельд. — Нас по возвращении забросают камнями! Это позор, это противно воинской чести…
— Мальчишка, — рявкнул конунг. В голосе было больше презрения, чем гнева. — Воинская честь обязательна только для простого воина. Что бы мы, конунги, делали, если бы честь не привязывала их к нам крепче цепей? А вот когда дело касается вождей, то они должны действовать так, как нужно нам, стране. У простого воина честь одна, у ярла — другая. Ну, а конунг вовсе стоит над законами. Он должен считаться только с реальной силой… Поймешь позже, жизнь научит. А пока что запоминай. В Полоцке сидит наш родственник
