Капитан чуть поклонился и поднялся на мостик, откуда продолжал наблюдать за происходящим. Милорд не стал ругаться или как-то иначе наказывать девочку, он только говорил. При этом капитан видел, что он вроде бы даже и не сердится, и голос не повышает, но с каждым словом голова девочки опускалась все ниже и ниже. Вот она начала всхлипывать, вот вскинула голову, с отчаянной надеждой, потом еще ниже опустила и, всхлипывая, спустилась в трюм, даже не заметив злорадно наблюдавшую за ней Генриетту.
На палубу поднялся Филипп, постоянно оглядывающийся.
— Что-нибудь случилось, милорд? Аливия спустилась заплаканной.
— Пусть поплачет. — Мальчик вдруг грустно хмыкнул. — Знаешь, она совсем на меня не похожа. Я никогда таким непоседой не был. Меня можно было бы назвать «маменькиным сынком».
Филипп, удивленный такой откровенностью, озадаченно кивнул.
— Но ведь она не ваша родная сестра.
— Да. Но если бы ты знал, как она похожа характером на мою сестру…
Плавание шло своим чередом, и к обеду Аливия уже забыла про обиду и «несправедливое» наказание, снова крутясь на палубе, но на этот раз воздерживаясь от лазанья куда не просят.
Появился Джером с гитарой. Володя удивленно глянул на него, но гитару взял, потом понял, что действительно хочет сыграть. Похоже, Джером начинает узнавать его. Аливия, заметив Володю с гитарой, тут же очутилась рядом. Мальчик сделал несколько пробных переборов, а потом запел одну из песен Высоцкого, которые они переводили совместно со Сторном.
Матросы, свободные от вахты, собрались неподалеку — тоже слушали. Даже капитан придвинулся ближе.
Володе уже начало казаться, что все пройдет без приключений, но к вечеру неожиданно посвежело, а капитан все чаще и все с большей тревогой стал поглядывать на горизонт. Ночью его разбудила усиливающаяся качка. Володя открыл глаза и долго вслушивался в звуки моря, потом осторожно поднялся, чтобы не разбудить остальных, и вышел на палубу, где его едва не сбил резкий порыв ветра. Держась за поручни, он поднялся на мостик.
— Насколько это все плохо, капитан?
Капитан обернулся.
— Милорд, вам лучше спуститься вниз. Тут опасно.
— Опасней, чем в трюме? Так насколько все плохо?
— Если к утру останемся на плаву, тогда все будет хорошо. Надо только отойти подальше от берега. Боюсь, что здесь нас может разбить о камни.
Володя кивнул и вернулся обратно.
— Что там, милорд? — поинтересовался Джером.
— Буря, похоже. Сиди, все равно сделать ничего не сможем.
— Вот потому и не люблю море, — буркнул слуга. — Здесь все так зависит от стихии…
Качка усилилась, и к утру удерживаться на ногах стало практически невозможно, но к обеду волнение немного углеглось.
— Вроде бы пронесло, — вздохнул с облегчением Филипп.
Измученные качкой люди потянулись наверх. Володя с остальными поднялись тоже, но собравшаяся толпа настолько явно мешала действиям экипажа, что мальчик не стал далеко уходить, подозревая, что вскоре всех все равно погонят вниз, удержал и остальных.
Как он предполагал, так и произошло. Капитан, раздраженный праздным шатанием по палубе мешающей работать публики, рявкнул на них. Потом очень вежливо попросил удалиться госпожу Лорниэль.
Вместо утра в Тортон корабль прибыл почти на закате… Сойдя с трапа, Володя недовольно огляделся: темно и прохладно. И непонятно, что делать.
— Джером, знаешь место, где здесь можно остановиться на ночь?
— Нет, милорд, я в Тортоне ни разу не был.
— А ты Филипп?
— Я тоже тут не бывал.
И что? Идти в первый попавшийся трактир? Володя видел заведения подобного рода в Рогуре и останавливаться в таких совершенно не хотелось. Но и оставаться на улице не дело.
— Милорд, если вы позволите… — Володя махнул рукой, выхода все равно не видел. — Тогда ждите меня здесь, я скоро. — И Джером скрылся в каком-то переулке.
Филипп с Володей оттащили рюкзаки к стене ближайшего сарая и устроились там. Аливия уселась на свои вещи и тихонько что-то мурлыкала себе под нос.
Интересно, а где графиня? Володя поймал себя на мысли, что не видел, как она сходила с корабля, хотя все время до причаливания проторчал наверху и сошел последним. Потом они тоже далеко не уходили от сходен, обсуждая, что им делать дальше.
— Я скоро приду. — Володя перехватил посох и уверенно зашагал к кораблю.
— Милорд?
— Оставайся с Аливией, Филипп. Просто хочу осмотреться.
Мальчик подошел к сходням и огляделся, заметил одного матроса.
— Графиня сошла на берег? — поинтересовался он у него.
Матрос узнал бывшего пассажира и поспешно поднялся.
— Да, милорд. Буквально недавно. Сильно ругалась, что карету не подали.
— Карету не подали? А, ну да, мы же должны были утром прибыть… И что, они ушли пешком ночью?
— Её телохранитель, милорд, настаивал, чтобы они переждали на корабле, но госпожа ни за что не хотела оставаться на ночь на этом, как он выразилась, корыте.
— Ясно, а в какую сторону они пошли?
«Ну и какое, собственно, мне до них дело?», размышлял Володя, направляясь в указанном направлении. «И что я кому пытаюсь доказать?»
