— Оставьте мне этот катехизис, Маргарет, я выучу его наизусть, ведь у меня слоновья память, благодаря чему я могу запомнить все, что прочел. Княгиня останется довольна нами.
Взяв книгу из рук мисс Маргарет, Эдуар поцеловал женщине кончики пальцев.
— Не приходите в отчаяние от моих слишком грубых речей, — сказал Эдуар. — Возможно, я верю в Бога даже больше, чем вы, но по-иному. Я признаю Господа Бога и оставляю вам вечную жизнь. Согласны?
Женщина попыталась улыбнуться, но у нее не получилось.
Во время вечерней трапезы князь Эдуар испытал жестокое удовольствие. Он рассчитывал, что герцогиня извинится за происшедшее, но он не учел спокойной дерзости этой женщины, позволяющей ей смотреть прямо в лицо в любом затруднительном положении, являя при этом ясность духа, пусть даже наигранную, но все равно обезоруживающую ее противника.
Хейди вела себя как обычно: привычная, но скромная гостья, беседующая о хозяйстве, предупредительная со старой княгиней и своим престарелым супругом-герцогом. Она чувствовала на себе беспощадный и холодный взгляд Эдуара, но старалась не смущаться. Герцогиня достаточно разбиралась в мужчинах, чтобы не опасаться нескромных откровений со стороны молодого князя. Этот парень был слишком цельной натурой: о шалостях он может поговорить с человеком, непосредственно замешанным в них, но уж никто больше знать об этом не будет.
Эдуар же со своей стороны наслаждался тайной, связывающей его с этой женщиной, чьи приключения чем-то напоминали его собственные. Неожиданное замужество сделало из толстой швейцарки герцогиню, Бланвен же стал князем благодаря пожелтевшему от времени письму. Пока Хейди расправлялась при помощи рыбных столовых приборов с форелью под миндальным соусом, Эдуар видел ее, лежащую на кровати парикмахера, в трусиках и черных чулках, в нарочито возбуждающей позе, играющей роль шлюхи, чтобы удовлетворить фантазмы французского цирюльника — о его французском происхождении можно было догадаться по фамилии Калиссон и южному акценту. Видение этих шалостей смутило Эдуара тем больше, что его мучило отсутствие женщин в его нынешней жизни. Одна картина породила другие, и он бешено возжелал Хейди, посвятив ей такую эрекцию, о которой та и не догадывалась.
Пока Эдуар находился во власти похоти, княгиня Гертруда обсуждала с герцогом церемониал, предусмотренный на ближайшее 29 июня — национальный праздник Черногории. По подсчетам обоих старичков гостей должно было быть одиннадцать человек, все — представители высшей аристократии их страны. Праздник намечен на субботу, приглашенные прибудут в пятницу, поселят их в отеле «Бель-Вю», за исключением князя Игнация, двоюродного брата Оттона, — он остановится в замке. В отеле гости будут ужинать индивидуально.
В назначенный день все соберутся в замке. Церемония откроется мессой в часовне, служить будет отец Устрих, священник из Черногории, нашедший приют в монастыре Вальсент, что в кантоне Фрибур. А может быть, прибудет и сам епископ здешней епархии, ведь у него сложились самые дружеские отношения с княгиней Гертрудой, хотя он и не любил прикрывать своим авторитетом пышные церемонии частного порядка. После мессы состоится торжественный подъем флага, в это время прозвучит национальный гимн, записанный на кассету, но все присутствующие будут подпевать хором.
Княгиня вздрогнула.
— Кстати, Эдуар, вам следует выучить гимн вашей страны. Вы обучены музыке?
— Нет, — ответил Эдуар.
— Мисс Маргарет будет играть вам на фортепиано наш гимн, пока вы не выучите его. Да, а как обстоят дела с катехизисом?
— Очень хорошо, мадам, надеюсь, что в самом скором времени я смогу рассказать вам содержание этой книги наизусть.
Бабушка погладила внука по руке.
— Милый, милый мальчик, с какой же готовностью вы взялись за учебу, хотя и вышли из ученического возраста!
Когда ужин закончился, княгиня попросила Гролоффа уделить ей еще немного времени, чтобы обсудить программу праздника, и старички поспешно вышли из-за стола, застав тем самым врасплох герцогиню Хейди.
Оставшись наедине с Эдуаром, бывшая массажистка спросила, понизив голос:
— Должно быть, вы дурно думаете обо мне, монсеньор?
— Я думаю, — ответил князь, — что у вас как у женщины не на шутку разыгрался аппетит, а ваш старый муж не в силах утолить его.
Герцогиня бурно закивала.
— Дело обстоит именно так, князь.
— Давайте пройдемся по парку, чтобы иметь возможность спокойно поговорить.
Хотя это предложение и удивило Хейди, она не подала и виду и покорно отправилась за Эдуаром в парк, где вовсю распустилась листва. Луна играла в прятки с облаками. Парк, где царила тишина, казался более просторным, чем он был на самом деле; эту тишину нарушало только щелканье вантов о мачту для флагов.
