Переступив порог, она закрывала дверь, проверяя для страховки латунные засовы, затем раздевалась. Элоди никогда не надевала трусики перед приходом Эдуара. Князь обхватывал обеими руками ее бедра и приподнимал. Элоди расстегивала его брюки, высвобождая член. Эдуар входил в нее, лукаво гримасничая, и начиналось неистовство.
Князь овладевал ею стоя, его мужская сила была неисчерпаемой, грубые толчки внутри лона заставляли Элоди дрожать от возбуждения. Чтобы сдержать крик, она впивалась зубами в воротник его пиджака, они переворачивали кресла, стулья, телефонные аппараты, столики со справочниками. Это был ураган страсти! Иногда в конце совокупления он валил ее на письменный стол из красного дерева и кончал так бурно, что доводил свою партнершу до полного изнеможения, до обморока.
Естественно, что цель этих визитов не могла оставаться тайной для сотрудников Элоди, да она и не пыталась ничего скрывать.
Провожая обычно князя до дверей своего кабинета, она бросала на своих служащих ледяной взгляд.
Во время этих лихих свиданий князь действовал без слов. После акта, приводя себя в порядок, он бормотал:
— Что я еще должен сказать? — И тут же добавлял — Сказать больше нечего.
И уходил. Во время свиданий они никогда не говорили о делах. Все серьезные проблемы обсуждались по телефону.
Закончив то, что князь называл «кругом почета», он отправился вместе с Элоди в буфет и попросил сандвич с гусиной печенкой. Он предпочел бы круто сваренные яйца под майонезом, так как, несмотря на изысканность блюд, к которым его приобщали, он постоянно испытывал неутолимую тоску по свинине с картофелем и кислой капустой, а еще по селедке с картошкой, политой растительным маслом.
Они сели за столик герцога Гролоффа. На старике теперь был зелено-желтый мундир, в котором он напоминал недозревшую тыкву. Мисс Маргарет в черном узком платье сидела в конце стола, едва дотрагиваясь до еды. Она опустила глаза и только иногда бросала на князя взгляд, полный тоски, любви и неосознанной ревности. Эдуар заговорил с Элоди о том, как великолепно удался вечер. Оркестр исполнял Моцарта. Толстая герцогиня обожралась и осоловело смотрела в тарелки. Князь забавлялся, глядя на этих трех столь разных женщин, вспоминая, как проводил с ними время.
Ему вдруг пришла в голову мысль: ведь когда-нибудь ему придется жениться, чтобы сделать Гертруду прабабушкой. Такая перспектива не очень его радовала. Старая дама уже неоднократно высказывалась по этому поводу. Она говорила о титулованных семьях, в которых были дочки на выданье. Гертруда хотела, чтобы Эдуар женился на девушке из благородной семьи, дабы разбавить в его детях гены простонародья. Князь не возражал ей. Но он был уверен, что никогда не сможет никого полюбить так, как свою Эдит. Зато будущее предвещало легкие победы; он хотел бы жениться на какой-нибудь дурехе, чтобы легче было ее обманывать.
— Следующий прием, — предупредил Эдуар, — будет озорным народным гулянием.
— Прекрасная идея, — одобрила Элоди, — это понравится моим кальвинистам.
— Будут танцы под аккордеон! — продолжал князь. — Я хочу, чтобы был только аккордеон, колбаса с чесноком, бочонок божоле и лампиогирлянды, как на ярмарке!
— Гениально! — ликовала Элоди. — А когда состоится этот праздник?
— Как можно скорее. В следующем месяце, например.
— Не слишком ли рано? Пусть пройдет какое-то время после сегодняшнего приема. Не балуйте их слишком!
— Минуточку! — сказал князь. — Я устраиваю праздник не для них, а для себя.
Элоди улыбнулась:
— Причуды князя, Ваша светлость?
— Возможно.
И он убрал свою ногу, которой пыталась завладеть под столом толстая обожравшаяся супруга Гролоффа.
Новый прием состоялся через три недели и принес настоящий успех. Приглашенных на этот раз было меньше, и меньше было дипломатов и высокопоставленных чиновников, которые своим присутствием наводили бы тоску. Они плохо сочетались с аккордеоном, шейными платками и рубахами апаш.
На сей раз не стали прибегать к услугам изысканной кухни отеля «Ричмонд», а заказали все у немца, владельца загородного бистро «Ле Валлон»: сосиски под белым вином, солонину с чечевицей, жареную колбасу с картошкой, рубцы и многое другое, чем так славится французская кухня. Гости набросились на требуху, запивая ее вином, которое официанты разливали из бочек. Бочка стояла возле каждого стола.
Гости быстро напились и расковались.
Женщины были навеселе; они смеялись, визжали, провоцировали мужчин проявить свою мужскую доблесть. Эдуар с наслаждением наблюдал эту картину, притоптывая ногой в такт вальсу и танго, которые исполнял в сопровождении оркестра знаменитый Андре Вершурен.
