Дверь распахнулась от сильного удара. Из глубины палаты, залитой резким светом месяца, резко повернулся человек. На чисто выбритой голове метнулся черный клок волос, похожий на сгусток мрака. На Залешанина взглянуло острое, как топор, лицо великого князя.
Владимир был в своей знаменитой кольчуге поверх рубашки, Залешанин узнал ее по необычному серебристому блеску, лицо было злое и почему-то блеснуло в мелких крапинках пота. Залешанин увидел, как рука князя мгновенно ухватила длинный узкий меч.
– Кто?..
– Я, – ответил Залешанин. – Я, князь.
– Кто… Неужто вернулся… ты, смерд?.. Как ты сюда попал?
– Потому что это я, – ответил Залешанин громче.
Горячая кровь хлынула в голову, измученное тело спешно собирало остатки сил, сердце бьется, обещая выдержать до конца, а пальцы подрагивают и тянутся к его палице.
Он шагнул вперед, щит взял в левую, вроде бы подает князю, в то же время закрыл половину груди, где сердце. В ладонь правой с готовностью скользнула рукоять палицы.
Их взгляды встретились, Залешанин ответил хриплым от ярости голосом:
– Да, я сумел вернуться. Вот щит, ради которого погибло столько…
Владимир сделал осторожный шаг вперед, обнаженный меч держал в левой, но Залешанин помнил, что князь владеет обеими руками одинаково, следил краем глаза, готовый в любой миг парировать палицей или закрыться знаменитым щитом.
В трех шагах от смерда Владимир остановился, оба цепко держали глазами друг друга, оба напружиненные до треска костей, жилы едва выдерживают, вот-вот лопнут.
В коридоре прогремел тяжелый топот. Залешанин со странным облегчением в душе ухватился за палицу. Наконец-то те губошлепы спохватились, бегут спасать князя! Да только успеют ли? Хоть у него и лучшие богатыри земли Русской но все же дорого придется заплатить за такой пир в хоромах великого князя!
Дверь вылетела вместе с петлями. Не успела грохнуться на пол, как в палату ворвались люди с оружием, огромные и дико орущие, в железе, с мечами и топорами. Залешанин глазом не успел моргнуть, как всей толпой набросились на князя. Тот отпрыгнул, тут же в обоих руках заблистало два меча, где успел взять второй, зазвенели страшно, высекая короткие злые искры.
Трое или четверо кинулись на Залешанина, он в замешательстве едва успел выставить палицу, с трудом принял на нее два сильных удара, тут же плечо ожгло болью, сильно запекло в боку, он успел увидеть кровь, взъярился, отскочил, давая себе пространство, а исполинская палица завертелась, как крылья ветряка.
Воины наседали яростно, рубили умело и сильно, он содрогался от страшных ударов, но щит Олега теперь сам дергался навстречу, гремело железо, глухо стучали топоры о широкие булатные пластины на щите. Его палица достала одного, второго, третий отпрыгнул, зажимая разбитое плечо. Залешанин слышал сбоку крики и звон мечей, но головы повернуть не успевал, на него бросились с утроенной яростью.
Крик стоял на чужом языке, лезли остервенело, падали под ударами. Залешанин услышал дикий хохот и яростный вскрик князя:
– Получил, сволочь?.. Давай другого!… Получи и ты!
Залешанин отодвинулся вдоль стены, крушил, под его ударами стоял треск, звон, а кровь плескала красными струями так щедро, словно он бил по мокрому белью. Вдруг его спина ударилась о горячее и твердое, отшатнулся, ощутил, что так же отшатнулся и князь, чтобы не задевать друг друга при богатырских замахах, и так некоторое время дрались молча, дико, повергая страшными ударами врага на пол, усеивая убитыми и ранеными всю палату.
В глазах на миг померкло, он отшатнулся, кончик чужого меча едва не рассек лицо, но зато чиркнул по груди, оставив длинную рану глубиной в палец. И так от потери крови в глазах темнеет, подумал он в страхе. Сейчас вовсе свалюсь… Нет, гады, я сперва покажу, как Залешанин дерется, а потом еще покажу и как умирает…
Врагов осталось всего пятеро. Трое продолжили яростный бой, но двое отступили, разом вытащили из-за сапог длинные швыряльные ножи. Залешанин торопливо закрывался щитом, рубил, в мучительном страхе ощутил, что сейчас произойдет самое страшное, избежать не получится, слишком долго судьба хранила…
Ножи одновременно выскользнули из рук. Бросок был настолько быстрым и сильным, что Залешанин скорее угадал направление, чем увидел: один нож в князя, другой – ему в сердце! Он вскинул щит, чувствуя, как тот сам охотно дернулся вверх, закрывая от ножа, а сам он, понимая, что делает непоправимую глупость, дичайшую и непонятную, бросился в сторону, успел ощутить сильный удар в грудь, вскрикнул от боли и упал к ногам князя, которого закрыл своим сердцем.
Среди нападавших закричали разочарованно и зло. Все пятеро бросились на князя. Залешанин успел увидеть его дикий взор, слышал над головой звон мечей и доспехов, злобные крики, ругань и стоны. Князь рубился как демон, оба меча сверкали, высекая искры, из нападающих то один, то другой отпрыгивали, зажимая раны, но тут же снова бросались вперед, словно раны затягивались тут же.
