«Нет, не так!» — Понеслись в голове быстрые мысли. — «Надо как они отца, по горлу ножом! Только вызнать у дяди, где он держит пленника! Спросить!» — Озарило. Лютобор бегом рванулся за Путиславом. Догнав, схватил его за рукав, чего никогда себе не позволял и с жаром выкрикнул о том, что знает, как можно найти твердь Виряса.
— Князь и бояре еще не разошлись! Пойдем, расскажем им про нашего эрзянина!
Путислав неожиданно резко обернулся.
— Молчи! Молчи ты! — Выдохнул он. Лютобор снизу вверх глядя в его горящие гневом глаза, вновь почувствовал себя маленьким и слабым.
— Что думаешь, что я про него забыл? Или разумею меньше твоего? Нет? — Дядя, грозно шепча, навис над племянником. — Видишь я о пленном никому ни слова? Вот и ты так же! Понял ли?
Лютобор порядком оробел от такого напора, но его собственное озарение всё еще было ярким.
— Мы можем найти твердь Виряса! — Собравшись с духом, принялся настаивать. — За отца отомстим и ростовцев вызволим вместе с Ерохой!
Путислав смотрел на него с удивлением. Потом недоумевая, поинтересовался, когда это племянник стал печься о ростовцах.
— Что тебе до них? Кто они тебе? Ероха же тот и вовсе предатель! Казнят и поделом собаке! — Голос его дрогнул от гнева. — А за отца нужно мстить не Вирясу… — Тут Путислав прервал себя на полу слове. Глядя на Лютобора с сомнением, снова молчал какое-то время. Потом досадливо скривился.
— Сказал бы тебе, да не поймёшь ведь! Все же таки мал ты! А я уже думал тебя мечом опоясывать. — Путислав сплюнув, велел Лютобору отправляться спать. Сам, взметывая поземку быстрыми шагами, направился в сторону суздальского стана.
Векша появился в шатре только вечером и Жилята ему очень обрадовался. Друг мог помочь ему отвлечься от тревожных мыслей, навеянных словами Лавра. Он с порога принялся расспрашивать о походе князей на Пургаса. Векша на вопросы отвечал неохотно. Догадавшись по его мрачному виду, что дело не только в усталости, Жилята поинтересовался причиной плохого настроения, но как раз в это время появился холоп, приставленный к нему лекарем. Векша дал понять, что при постороннем говорить не будет. Слуга, принёс с собой толстую и крепкую клюку, которую вырезал для Жиляты. С низким поклоном поднеся её раненому, он робко сказал, что её нужно опробовать. Жиляте не хотелось к этой вещи даже прикасаться. Он решил холопа прогнать, но тут вмешался Векша.
— А что, дело-то нужное! — Сказал он и, показав на клюку, усмехнулся. — А как её испробовать? Вдоль спины штоль, али поперек?
Слуга, сосем молодой парень, оробев больше прежнего, залепетал о том, что раненый должен пройтись с её помощью. Тогда он сам поймёт, по руке она ему или нет. Векша, хмурость которого уже совсем улетучилась, выслушав его, кивнул.
— Ну, раз так, то давай, помогай мне. Поднимем увечного, сам-то он на это, как видишь, не способен!
Жилята опираясь на них, встал и осторожно, стараясь не трудить больную ногу, принялся ходить по шатру. Сначала к выходу, затем назад к ложу, а потом снова к выходу. При этом холоп, всё настойчивее просил как можно сильней опираться на палку. В итоге Жилята не выдержав, прикрикнул на него и в раздражении всё-таки потревожил рану. Вскрикнув от боли, он выронил клюку и потерял опору, но не упал, поддержанный руками помощников. Вцепившись в их плечи, он осыпал бранью омертвевшего от страха слугу. В таком виде всех троих и застал, появившийся в шатре Путислав.
Увидев их, он покачал головой.
— Ну и ну! — После чего внимательно присмотрелся к холопу.
— А он почто здесь?
Выслушав ответ Жиляты, криво ухмыльнулся:
— Вольно же Лаврухе над моей челядью верховодить! Ну да это ничто! — Глядя в спину ковыляющего к своему ложу Жиляте, сказал он. — Пускай пока твоей нянькой побудет. Скоро уже вернёмся домой, а там уж найдешь, кто тебе подсобит.
— Домой? — Переспросил Жилята, устраиваясь на постели и стараясь отвлечься от боли. — А как я попаду домой?
— Да, так же как и все! — Раздражённо воскликнул Путислав. — Войско возвращается!
Он поведал своим ближникам о решении князя закончить поход.
— Как же это можно? — Удивился Жилята. Ему казалось, что боярин всё еще шутит, не смотря на то, что тот с каждым словом утрачивал свою напускную веселость. Наконец, привычно мрачный лик Путислава заставил воспринять новость серьёзно, приведя воина в еще большее недоумение.
— Вот так вот уйти, после всего? Не воздав супостату за злодеяние? — Сама мысль об этом его разозлила. — Князь не хочет отомстить за убийство своих? Да что же о нём люди-то скажут? Он думал об этом?
— Ты за него не беспокойся! — Путислав усмехнулся вспышке чувств обычно невозмутимого ближника. — Здесь у него свои есть резоны! — Боярин пересказал слова великого князя, подытожив их собственными соображениями.
