Княжич Юра полностью

В общем, после всего этого, начинаешь задаваться навязчивыми вопросами: а было ли оно вообще, это наблюдение? И тем более, охрана? Или же вся забота Семьи ограничилась одним лишь подаренным пистолетом⁈ Мол: «Оружие выдали, а дальше вертись, как хочешь»?

Очень не хочется в последнее верить… или, наоборот — хочется…

Очень хочется, чтобы уже все, наконец, отстали от меня со своими схемами, планами и миллиардами. Оставили уж тогда совсем одного — честно и открыто. Что б я надеялся только на себя самого и никого больше… что б не слал больше дурацких сообщений с докладами на не отвечающий мне номер. Что б ни на кого не оглядывался. В конце концов, ведь только тогда, когда в жестоких корчах, наконец, умирает последняя надежда, человек перестаёт рефлексировать и начинает действовать по-настоящему эффективно…

Ладно. Мечты-мечты…

А, по факту — что? Мамонт, которому я так и не закатил истерику — сдержался, сообщил мне, что опасности для меня в городе больше нет. Что, благодаря этим двум нападениям и профессионально сработавшей службе, удалось высветить фигурантов и раскрутить, если не весь клубок интриги, то, как минимум, выяснить, с какой же стороны поступил «заказ» и кто курировал всю операцию… и это оказался отнюдь не Маверик. Мелковат он для этого. Он сам — только исполнитель. Наёмный работник, использованный основным действующим лицом лишь для нескольких вполне определённых задач… притом, далеко не главных в этой операции, а отвлекающих, создающих информационный шум, оттягивающих ресурсы… таких, как я.

К делу подключился Император. Вопрос перешёл совсем на другой уровень. На уровень международной дипломатии. Теперь физически заводу ничего не угрожает. А контракт с Мавериком вынужденно разорван с той стороны. На него, собственно, «всех собак» и повесили. Сделали со всех сторон крайним и виноватым. Кинули, в общем.

Ему теперь не позавидуешь — Имперские «ищейки» идут по следу. И идти будут до тех пор, пока не поймают. А что вы хотели: нашумел, спалился, заказ не выполнил, заказчика засветил — в его работе, такие ошибки и провалы не прощают. Это уже однозначный конец карьеры — с ним больше просто никто работать не станет. С «зашкваренным не ручкаются» — ничего не попишешь…

И, в общем, иди-ка ты, Юрок, на хрен, из-за высоких стен Кремля! Не про твою честь они строились. Иди, всё на ту же самую Московскую хату, адрес которой, не знает теперь только ленивый… Нечего больше ресурсы СБ на себя оттягивать.

Хорошо хоть счёт, за время пребывания «в гостях» и «на постое», не выставили. И на том спасибо.

Да наработки мои, за прошедший месяц, на «хозяйском» моноблоке набранные, забрать позволили. Мамонт, выслушав мою просьбу об этом, расщедрился подарить мне новую чистую флешку, видимо, технарями их службы проверенную на отсутствие разных недокументированных сюрпризов, которую разрешили вставить в порт Кремлёвского стерильного компьютера. Скопировать конкретно мою, созданную мной на нём рабочую папку, и унести с собой.

Не то, чтобы это было прям критически важно для меня — никаких великих «мировых бестселлеров» в этой папочке не было. Но, согласитесь — всё равно было бы неприятно потерять доступ к результатам труда целого месяца. И это стало бы… весомым кирпичиком на чашу весов моего отношения к Роду Долгоруких. Которое, кстати, пока ещё, не смотря на всё произошедшее, оставалось нейтрально-положительным. А, не найдись у Бориса Аркадьевича этой вот флешечки, оно упало бы в резкий негатив… Да — я понимаю, что звучит это несколько странно, для обычного человека, то, что два покушения на жизнь и месячный «домашний арест» «весит» меньше, чем возможность доступа к каким-то там нескольким текстовым документам, но… это для обычного человека. Для писателя, для любого писателя, поверьте — эти два-три документа стоят очень дорого! Это мой труд, это мои мысли, это мои идеи, моя фантазия, моё творчество. Да — я могу их восстановить по памяти. Точнее, написать новые истории примерно на ту же тему, но… тот, у кого никогда не «сгорала единственная рукопись», меня не сможет понять…

Двадцать восьмого вечером… Двадцать девятого утром я уже вышел за ворота Кремля. Вышел совершенно так же налегке, как и вошёл сюда месяц назад. Единственное, что прибавилось — это та самая флешка. Ну и одежда поменялась — месяц, всё-таки прошёл.

Мне в Кремль не привезли ничего из моей квартиры. Всё, чем я здесь пользовался весь прошедший период, было новым — только что из магазина или из упаковки. Ничего личного или моего.

Соответственно, ничего с собой я и не забрал, кроме того, во что оделся, выходя из комнаты, и той самой флешки. Которая, кстати, тоже была новая, извлечённая из упаковки прямо при мне.

С другой стороны, мне — грех жаловаться: вышел-то я в новеньком «брендовом» спортивном костюме и в новых профессиональных беговых кроссовках — а это достаточно кругленькая сумма, заметная даже для моего нескромного нынешнего бюджета. Кроссы уровня «Pro» — это совсем не дёшево!