Из распахнутого окошка добродушно покачивал снежно-седой головою длиннобородый старец:
– Она самая, княже. Здравия и долголетия!
– Мира и блага, старче!
– Меня Вороном кличут.
– Вы – Белый Ворон? – потрясенно переспросил Кирилл, подходя поближе.
– Он самый, княже. Слыхал мое имя?
– Да кто же о вас не слыхал-то, Белый Отче! Вот это да…
– Не поднимешься ли ко мне? Давно хотел побеседовать с тобою, князь Ягдар из рода Вука.
Кирилл с радостью закивал и поспешно наклонил голову, собираясь шагнуть в глубокое обгорелое дуплище.
– То не вход, княже. Неужто запамятовал? Надобно промолвить: «Избушко, избушко, повернись к лесу задом, ко мне – передом!»
Кирилл оторопел.
Старец засмеялся беззвучно и показал рукой:
– Сзади, сзади зайди – дверь с другой стороны. Я тебе лествицу сброшу.
Наверху открылась дверь; вниз упал, разворачиваясь в полете, сверток веревочной лестницы. Кирилл подергал перекладину сапогом, примеряясь. Наморщил лоб – что-то похожее уже было.
«Ага, во сне же. Песочные часы-мальчишка, лестница и дом в вышине. Только часы-то тут каким боком? Ну да пес с ними…»
Хозяин протянул ему неожиданно крепкую ладонь. Он перемахнул через порог, оправил одежду и огляделся с неприкрытым интересом.
Приземистая лежанка, покрытая медвежьей шкурой, в изголовье потемневший от времени дощатый стол, по стенам – множество полок. Одни – с книгами, иногда очень дряхлыми на вид, другие – тесно уставленные разновеликими ящичками и горшочками. Ярко и звучно пахло травами (с низкого потолка свисали бесчисленные сухие снопики да пучочки) и еще чем-то совсем незнакомым.
«Даже травами пахнет, как там, во сне», – мысленно отметил Кирилл, а вслух спросил: – Это ваш дом, Белый Отче?
– И здесь тоже.
– Ага. А зимою-то как? Я гляжу: ни печки у вас, ни даже жаровни не имеется.
– Привык я, княже. Давно уж привык. Да ты садись, садись, – Ворон указал на лежанку, придвигая для себя коротконогий столец.
Кирилл с осторожностью присел на краешек.
– Будь добр, сядь поудобнее, спину расслабь, не то вроде как стоишь сидя.
– Ага… А мне, Белый Отче, давеча сон приснился занятный, прямо-таки вещий – и про лестницу наверх, и про запахи почти такие, как у вас…
– Да ну? Вот и расскажешь сейчас, потешишь старика. До чего ж я люблю слушать о диковинах разных!
Согнав улыбку с лица, он спросил совсем другим голосом:
– Разумеешь ли, что не из праздности и любопытства стариковского зазвал тебя?
– Да, Белый Отче.
Ворон кивнул:
– Вы, Вуковичи, всегда смышлены были. Князь Прозор, дед твой, большие надежды на отца твоего возлагал, оттого-то имя Вука, Рода вашего, и дал ему. На нем они сбылись лишь отчасти, а полностью – только на тебе.
– Вы про дар мой, Вороне? Так ведь он всего один, да и тот – с гулькин нос. Как же…
– Не спеши меру прилагать, ибо пока не ведаешь ты о себе ничего.
– Ага… А вы, получается, и деда моего знали?
– И даже прадеда твоего, князя Тримира, знавал – примерно таким еще, – старец опустил ладонь почти вровень с лежанкою.
– Ух ты… Сколько ж вам лет, Белый Отче?
– Много, младший из Вуковичей. А теперь не беги! – добавил он неожиданно строго.
Кирилл изумился:
– Да я же сижу пред вами!
– Нет, бежишь, – Ворон коснулся пальцем его лба. – Здесь. А этого не надобно, не опоздаешь. С Виданою своею увидишься как раз во время должное да урочное – ни ранее, ни позднее.
Кирилл опустил глаза и принялся оправлять под собою медвежью шкуру.
– В жизни нашей все случается именно в свой час, – продолжил старец, не обратив внимания на его смущение, – хотя и не так, как нам того желалось бы. И это мы нередко спешим бедою назвать. Ты же на печаль скор не будь. Над словами моими позже поразмыслишь, сейчас просто запомни их.
– Да, Белый Отче.
– Слыхал я, дядька-пестун был у тебя.
– Ага, Домашем звали, – подтвердил Кирилл, почему-то нисколько не удивившись тому, что Ворон откуда-то слыхал о его дядьке. – Сколько себя помню, столько и его рядом с собою. За день до отъезда моего из Гурова вдруг пропал бесследно, как сквозь землю провалился. Искали, искали, да без толку. Жалко его – хороший он был.
– Хороший, говоришь… Не вспомнишь ли, где в последние дни бывали вместе?
Кирилл подумал.
– Ходили на ярмарку зверей чужестранных посмотреть – в городе как раз переезжий зверинец гостевал. О! Меня тогда еще там огромная такая кошка крапчатая оцарапала… – он мельком коснулся рубца на правом виске. – Правду сказать, я и сам виноват был: хотел поближе разглядеть, да к клетке чересчур близко придвинулся, а она сквозь прутья – лапою. Шрам не от когтей ее, Белый Отче, – это на том же самом месте от меча, когда на нас с дружиною…
– Про то уже мне ведомо, княже. Дорогою заходили куда-нибудь еще?
– Не припоминаю такого.
– Не припоминаешь... Ну ничего, не велика беда. А сны и видения диковинные давно ли тебя посещать начали?
– Где-то о той же поре.
– Вот как… – Ворон перебросил на грудь две из трех белоснежных косиц, оплетенных тонкими ремешками, одернул широкие рукава рубахи. – Теперь посмотри-ка сюда, князь Ягдар из рода Вука.
И он приложил палец к середине своего лба, чуть повыше клочковатых седых бровей.
