— Глинка, пошли есть.
Я указываю на пса:
— А пачму у Глинки зубы вылосли?
Псарь Серафим громко смеётся, широко улыбается, показывая свои собственные, не такие уж и острые зубы:
— Так это ж наш Глинка готовится к второй формации, княжич! Мы его кормим зверями Воды, вот и растёт помаленьку! Ладно, Глинка пошли!
О, круто. Глинка тоже развивается. Зубы твёрдые, острые, прямо идеальные резаки. Мне они ещё пригодятся.
Как по расписанию, появляется Матвей.
— Княжич, вот ты где!
Поднимаю взгляд. Воевода стоит с огромной сумкой, глаза блестят от предвкушения. Видно, самому воеводе любопытно, что из этого выйдет. Расстёгивает сумку, опускает руку внутрь и достаёт несколько стеклянных шаров — алхимических пузырей.
— Ирина Дмитриевна сама передала. Будем пробовать, как ты хотел. Взрывать, только уже не банки.
Он расставляет странные пузыри на подставках прямо в песке.
— Это алхимические ёмкости. Взрывай, княжич.
Меня дважды просить не надо. Я всегда рад что-нибудь взорвать.
Концентрируюсь. Первый пузырь на левом краю. Щелчок энергии — и он рвётся. Легко. Стекло чуть толще мыльного, но взрыв глухой, сдержанный, словно где-то за стеной хлопнула тяжёлая дверь. Плавно перехожу ко второму, третьему, четвёртому. Один за другим они разлетаются, лопаются, как перегретые шарики, мгновенно растворяются в воздухе, не оставляя ни следа. Никаких осколков, никаких обломков. Удобно. А то попробуй потом эти стекляшки из песка выгреби.
Всё идёт отлично, пока я не дохожу до середины ряда.
Здесь уже сложнее. Видимо, плотность стекла выше. Теперь они не взрываются сразу, а только покрываются трещинами.
Но я не сдаюсь.
Приходится подходить ближе, усиливать напряжение, направлять больше энергии. Последние лопаются неохотно, как упрямые орехи, но всё же сдаются.
Все шары разбиты, песок усыпан стеклянными осколками… вернее, был бы усыпан, если бы осколки не исчезали сами по себе, словно снег на тёплом асфальте.
Ксюня хлопает глазами, наблюдая, как стекло тает в воздухе. Алхимия.
Матвей, скрестив руки на груди, одобрительно кивает:
— Княжич, ну неплохо. Сила твоя растёт.
Я устало хмыкаю:
— Лампачку бы я лазбил?
Матвей задумывается.
— Если бы ты был рядом, думаю, хватило бы сил.
— А если далоко?
— Пару метров хотя бы, — он кивает на отпечатки в песке от крайних правых шариков. — Вот эти были по плотности примерно как лампы.
Я пожимаю плечами:
— Мне понлавилось! Жду ишо зафтла!
Матвей морщится:
— Хм, шарики дорогие…
— И щто? У мамы поплоси дениг!
Матвей обещает сделать и топает прочь. Я падаю в песок, раскидываю руки, тяжело дышу. Ксюня тут же подбегает, хватается за мои щёки, встревоженно заглядывает в лицо:
— Ты щто?
— Плосто устал…
Бурчу, закрываю глаза. Думаю полежать. Но фиг мне. Как по расписанию, появляется мама.
— Слава, в лабораторию-то хочешь пойти?
Замечает, что я валяюсь в песке.
— Ой… Ты устал?
Я подскакиваю, как ужаленный:
— Нет-нет! Не усталь! Поста игдали с Ксюней! Я плитвалилси мелтвым!
Мама поджимает губы.
— Ну у вас и игры, конечно… — потом усмехается. — Пойдём, раз сил еще полно.
В лаборатории Гера снова приносит мне мышь. Как и в прошлый раз, мама берёт подарок и, не моргнув глазом, выбрасывает в мусорку, едва ее любимица отворачивается.
Лаборатория полна интересных вещей. Много странного, много непонятного… Но пока я не нашёл здесь ничего, что поможет мне снова разрушить систему.
А значит, поиски надо продолжать.
И тут натыкаюсь взглядом на странную капельницу-флакон.
— А эта што?
Мама бросает мимолётный взгляд, явно не видя в ней ничего особенного.
— Капельница для глаз.
Я встрепенулся:
— Зелье?
— Зелье Лупа. Капаешь в глазик — и всё видишь увеличенным как в лупу. Правда, действует всего десять минут. Хочешь попробовать? Только может испугать с непривычки.
Испугать⁈ Значит, крутая штука. Убивать врагов в садике мне нельзя. А вот пугать сколько угодно!
— Хочю!
Мама берёт флакончик, запрокидывает мне голову и капает прямо в глаза.
— Не моргай.
И всё меняется.
Стол передо мной вдруг становится другим. Я вижу каждую трещинку, каждую царапину на дереве, микроскопические ворсинки. Мир словно увеличили в тысячу раз.
Мама подносит камушек — и я различаю мельчайшие дефекты, будто это не просто камень, а целая карта с ущельями, впадинами и кратерами.
— Очень удобно при алхимических работах, где нужно видеть мелкие детали, — поясняет мама.
Но я её уже не слушаю. Перевожу взгляд в угол. И едва не подпрыгиваю.
Передо мной — огромная чешуйчатая морда.
Гигантская змея. Исполин.
Она настолько велика, настолько детализирована, что от одного взгляда морозит по коже. Сердце колотится быстрее.
Готовлюсь к опасности. Уже наготове Взрывы и Паутинка.
Но потом натыкаюсь взглядом на гигантские влюбленные глаза, устремленные на меня. Хел меня дери! Это ж Гера!
Просто я увидел её слишком детально. Каждую чешуйку, каждую морщинку на коже, каждую линию змеиной анатомии.
Круто!
Я выдыхаю.
А что бы испытал обычный ребёнок?
Ор, рев, паника, крики «МАМАААА!»
Что ж, зелье полезное и может стать оружием. Считай, план по сокрушению системы «Юных нобилей», версия 2.0, готов к реализации.
