Сечевик в ответ усмехается, прямо слышу это довольное, мерзкое урчание:
— И что ты сделаешь? У меня твоя дочь! Приходи, Рогов. Разберёмся наконец. Один на один. Битва насмерть. Завод ЖБИ на востоке города, заброшенный. Если придёшь с кем-то из княжеских дружинников или со своими Егерями — убью твою дочку. Срок у тебя до вечера.
Щелчок. Всё. Гудки. Связь отрубилась.
Постоял с трубкой у уха ещё пару секунд. А то вдруг еще кому Бережков захочет позвонить. Раз линия одна, то спалиться легче легкого.
Только длинные гудки. Ну, вовремя я взял трубку — теперь хотя бы знаю, где нас держат.
Заброшенный завод ЖБИ. Восточная часть города. Прикольно.
Набираю номер:
— Мама, дай Логова.
Княгиня сидела неподвижно, прямая как струна. Спина ровная, плечи расправлены, взгляд — холодный и тяжёлый, словно каменная плита нависла над каждым, кто осмеливался встретиться с ней глазами.
— Мои дети… — произнесла она сдержанно. — Кто посмел похитить их?
Медленно, с ледяным спокойствием, она перевела взгляд с Матвея Максимовича на Ефрема Ефремовича. Чуть в стороне стоял Мастер Рогов. Он был так же бледен, как и она сама, но не позволял себе лишних эмоций, только скрипел сжатыми зубами, как разозленный волк.
Матвей заговорил первым:
— Ирина Дмитриевна, мы взяли живыми двоих из напавших. Один при смерти, второй сейчас на допросе. Этот налетчик был в отдалении от обстреливаемой дороги, но каким-то образом получил ожоги кислотой. Ранения бандита очень характерные для стеклянных шаров Вячеслава Светозаровича. Получается, княжич смог заступиться за себя.
Княгиня сказала:
— Слава вынужден был сам защищаться. И его в итоге похитили. Так вы его хорошо охраняли. Это ваша ошибка, дружина.
Ефрем Ефремович опустил голову, словно подставляя её под незримый удар:
— Это моя ошибка, Ваша Светлость. После завершения расследования готов буду понести любое наказание.
— После этой истории мы с тобой обязательно поговорим, Ефрем. А сейчас… — обрезала она, не повышая голоса, но так, что стало только страшнее, — думайте не о наказании, а о спасении моих детей. Где они? Что выяснили от раненого?
Матвей чуть качнул головой, собираясь с ответом, и заговорил:
— Нападавшие — бывшие дружинники графа Воронцовского. Отслуженные, списанные за воровство и насилие. Сейчас числятся в розыске. Беглые. Видимо, кто-то пообещал им деньги и организовал бегство за границу. Возможно, это враг Мастера Рогова вышел на них и нанял для работы.
— Значит, цена жизней моих детей — всего лишь билет из страны, — произнесла княгиня мрачно. — Мастер Рогов, кто наняли Воронцовских?
Мастер Тимофей Тимофеевич хмурится.
— Это Бережков. Больше некому. Он не простил мне смерти своих подельников. Теперь мстит.
Матвей коротко кивнул:
— Вам виднее, Тимофей Тимофеевич.
— Бережков? — протянула Ирина Дмитриевна, сводя брови в задумчивости. — Но где он взял деньги, чтобы купить себе в услужение беглых дружинников Воронцовского? Это же баснословные суммы! Иначе зачем им вообще ввязываться в нападение на дружинников?
Матвей вставляет сухо:
— Мы это выяснили, Ирина Дмитриевна. Наш «язык» рассказал — Бережков ограбил инкассаторскую машину Царского банка. Ушёл с добычей, и теперь за ним охотится Третье отделение жандармерии. Можно сказать, он сам себе смертный приговор подписал.
Мастер Рогов покачал головой, нахмурился, уставившись в стену, будто в сером бетоне прекрасно видел ответ:
— Да он жить-то и не собирается. Он только одного хочет — отомстить мне. За своих, за то, что я ему жизнь исковеркал. А заодно и честь свою вернуть, как он это понимает.
В этот момент в тишине кабинета прозвучал звонок мобильного. Резкий, будто щелчок хлыста.
Мастер поднял палец, давая знак: тише. Все замерли. Он включил громкую связь и поднёс телефон ближе ко лицу.
— Кто?
Из динамика раздался голос Бережкова — хриплый, самодовольный, с явным злорадством:
— Рогов, твоя дочь у меня.
Тимофей сжал кулак, костяшки побелели.
— Сукин ты сын, Бережков! При чём тут маленькая девочка⁈ —выдавил он сквозь зубы.
— При том, что её смерть причинит тебе боль, Рогов, — голос Бережкова звучал спокойно, даже насмешливо.
— Что ты хочешь⁈
— Запоминай, бывший наставник. Сегодня в восемь вечера. Завод ЖБИ, восток города. Приходи один. Без Егерей. И без дружины Опасновых. Или девочке конец.
— Будешь прятаться за ребёнком? — хрипло бросил Рогов.
— А по-другому тебя не выманить, — ответил Бережков с ленцой. — Ты же притащишь своих Егерей, а это вечеринка только для нас с тобой. Время у тебя до вечера.
Княгиня резко бросает:
— Что с моим сыном, Бережков? В каком он состоянии?
В трубке раздалось презрительное фырканье Бережкова:
— Что это за баба? О ком речь?
— Что ты сделал с княжичем Опасновым, Бережков⁈ — резко бросает Рогов.
— Княжич? Да на кой он мне сдался? — Бережков фыркает, голос его хриплый, насмешливый. — А что? Не нашли его? Подох, что ли, в перестрелке? Ха-ха-ха!
Княгиня резко тянется к телефону, вырывает его из руки Рогова, пальцы побелели от напряжения.
