Глава тридцать вторая
Обосновались все храбры и волхвы в соседних с княжеским теремом домах. Сгинули все жители Китежа в день моей инициации, а дома их не тронутыми остались. Даже пыли за тысячу лет там не скопилось.
Как вступил я в терем княжеский, так тоска лютая меня обуяла. Воспоминания со страшной силой начали накатывать, вызывая во мне лишь ярость.
Сам я впервые за тысячу лет вызвал Ярополка на поединок настоящий. Понял всё богатырь без лишних слов. Да и сам он сейчас чувствовал себя не лучше.
Перед боем нашим поставил я барьер, что батюшка всегда ставил, когда сражались два сильных храбра. Даже не понял, как получилось у меня создать защиту эту, но не уступало она барьеру отца, а может и превосходила его. И всё благодаря силе, что черпал я из источника Китежского.
Никогда в жизни не бился я так яростно. Не прибегал ни к каким уловкам и даже не пытался чародейством воспользоваться. Только сила богатырская и умение, полученное за тысячу лет тренировок и сражений с созданиями тёмными.
Ярости во мне было столько, что глаза она затмевала и порой приходилось просто кулаками во все стороны махать, пока зрение не возвращалось. Но ярость та помогала мне сражаться, как никогда до этого. Впервые в жизни смог я Ярополка теснить. И теснил его по праву. Праву сильнейшего. В то момент именно таким и был я.
После окончания боя Ярополк погрузился в себя и исчез, а меня начали все вокруг поздравлять. Вот только сам я не ощущал никакого удовлетворения. Словно бой этот, что-то сломал, что мы с Ярополком строили эту тысячу лет.
И лишь через два дня пришёл поговорить со мной Богатырь. Всё это время просидел он на холме, что окружали сейчас идолы богов славянских, подперев собой крест, цепям обмотанный.
— Нечему мне тебя больше учить Казимир. Смог ты надо мной верх одержать и как наставник твой я горд.
Слова эти заставили меня открыть рот, но что сказать, я просто не смог найти. Да быть такого не может. Это вообще была чистая случайность и мне очень повезло. Просто ярость, бурлившая во мне, давала силы, всё увеличивая и увеличивая мою мощь.
— Поддавшийся ярости воин уже может считать себя проигравшим. — сказал отлично известные мне слова Ярополк. — Но воин, который смог подчинить себе ярость и использовать её для собственного усиления, может считать себя победителем. И чем сильнее ярость его, тем сильнее может стать воин. Эмоции очень важная составляющая часть любого воина, который желает стать ещё сильнее. Без контроля эмоций нет никакого роста.
Сейчас, когда ты сам смог подчинить себе ярость, я уже могу рассказать об этом. Я признаю твою силу князь и почту за честь возглавить дружину твою.
Сказав это, богатырь поклонился мне в пояс и ждал ответа. Естественно, я не отказал Ярополку. С того дня обязанность обучать храбров с меня была снята, что позволило мне уделить больше времени изучению чародейского искусства. Анчутка оказалась отличным учителем и старалась донести до меня как можно более понятную информацию.
Все же люди очень сильно отличались от духов-хранителей. Не только в физическом плане, но и энергетическом.
Там, где Анютка могла использовать силу чисто интуитивно, мне приходилось часами сидеть и напрягаться, пока не начинали появляться первые успехи. Да и успехами это было сложно назвать.
Если у Анютки получалось зажечь на ладони шар огня, размером с яблоко, то у меня получались лишь искры или бушующее пламя, которое тут же приходилось тушить всё той же Анютке. И давалось ей это с огромным трудом. По сравнению с моими энергетическими запасами её силы были просто смешными. Крохотная лужица оставшаяся после дождя и огромное озеро, в котором невозможно достичь дна.
Но это совершенно не мешало Анютке филигранно пользоваться чародейством. Она могла использовать сразу все стихии, в зависимости от ситуации. Духи-хранители, как и я, не были склонны к какой-то одной стихии, как современные маги.
